Молча показав плодовому большой палец, Первый отпустил его — до получения сигнала от животного.
Ждать им пришлось несколько дней — инвертацию тот освоил довольно быстро, а вот засов оказался более неподатливым. Но наконец, животный вызвал Первого и без лишних слов показал ему перемещение засова почти до самого конца, совершенное невидимой рукой.
Он немедленно вызвал плодового, и они отправились наверх, к выходу на нужный горизонт. Неспешно, чтобы не вызвать подозрений, поднимаясь по лестнице, они негромко переговаривались, вновь и вновь перебирая все этапы предстоящего освобождения животного и замолкая лишь при встрече с представителями бывшей команды Первого.
У выхода на горизонт он дал плодовому последние инструкции.
— Доберешься до входа в ту башню, сразу же вызывай меня, — повторил он еще раз. — Я дам сигнал животному открыть дверь — хватай его наощупь, и сразу же уходите. Только дверь прикройте. Идти ему будет тяжело — если выбьется из сил, дай знать — я выйду и помогу донести его.
Нащупав кнопку разблокировки двери, он нажал на нее и отступил в сторону, освобождая плодовому дорогу — их с животным взаимная потребность друг в друге обеспечила открытие прохода.
В последний момент он чуть не шагнул через него вслед за плодовым — вдвоем они могли бы сразу нести животный. Но он не был уверен, что их надобность вернуться в башню будет подкреплена такой же со стороны самой башни. Надежнее было ему остаться здесь и держать проход открытым.
Еще никогда время в его бывшей башне не тянулось для него так долго — доводя напряжение до предела. Так, что у него мышцы заныли, как будто он добрый десяток стволов в своем мире перетаскал.
— Добрался, — коротко клацнуло, наконец, у него в сознании.
Шумно выдохнув, Первый привалился к стене у приоткрытой двери.
— Выходи, — скомандовал он животному.
А дальше он едва успевал фиксировать, что происходит.
— Меня взяли! — отрывисто рыкнул плодовый. — Ставлю фильтр!
Связь прервалась.
— Нет! — отчаянно вскрикнул животный.
В его сознании вспыхнула картина фигуры на фоне распахнутой двери, очерченная сетью и увлекаемая, несмотря на сопротивление, из поля зрения. Невидимыми руками.
А потом картина смылась волной боли.
Раз за разом он вызывал плодового — безуспешно. Это фильтр, отчаянно цеплялся он за эту мысль, это, должно быть, фильтр — он же спрятал за ним все контакты со мной, и мысленные тоже.
Наконец, он бросил эти бесплодные попытки — не стоило терять время на них, когда оставался шанс довести начатое до конца. Если он еще оставался.
— Ты живой? — вызвал он животного.
Ответом ему послужил короткий, болезненный всхлип.
— Возле тебя кто-то есть? — продолжил он.
— Нет, — дрогнул у животного голос.
— Тогда инвертируйся и выходи, — вспыхнула у Первого надежда. — Я иду тебе навстречу. Потом вытащим плодового.
— Я не могу, — лихорадочно забормотал животный. — Меня приковали. Пожалуйста, освободите плодового! Любой ценой! Если нужно, я клянусь остаться здесь и никогда больше не пытаться бежать! Пусть только не делают с ним то, что сделали со мной!
Скрипнув зубами, Первый еще раз вызвал плодового. И снова не получил никакого ответа.
Оставаться здесь больше не имело смысла.
Нужно было возвращаться к себе.
И ждать.
Сейчас плодового наверняка допрашивают.
Но это не может длиться вечно.
Фильтр у него, похоже, работает.
Значит, рано или поздно его оставят в покое.
Хотя бы на время.
И тогда он должен выйти на связь.
Тогда Первый будет знать, где его держат.
Он узнал об этом через несколько самых мрачных, самых тягостных, самых безумных дней в своей бесконечно долгой жизни.
И не от плодового.
К нему обратился его бывший помощник — впервые по их личной мысленной связи после капитуляции их башни — с просьбой зайти к нему.
Когда Первый спустился в его новый кабинет, он тут же встал из-за стола и жестом пригласил Первого занять его место.
— Что, тяжеловата ноша оказалась? — прищурился Первый.
Все также не произнося ни слова, хозяин кабинета отступил в сторону.
Пожав плечами, Первый зашел за стол и опустился в непривычное начальственное кресло.
Пару минут ничего не происходило.
— У тебя слишком много свободного времени, чтобы шутки шутить? — повернулся Первый к своему бывшему помощнику, сверкнув глазами.
— Я жду тебя в своем кабинете через два часа, — раздался в его сознании бездушно металлический голос Второго.