По его приказу.
Его руками.
Которые до сих пор всегда только создавали. Которые были предназначены только для создания.
Набрав побольше воздуха, он помедлил еще пару секунд — голос куда-то пропал — и, найдя его и глядя прямо на плодового, хрипло скомандовал: «Ко мне!».
Тот тут же шагнул вперед.
Забыв выдохнуть, Первый смотрел, как завороженный, как с каждым шагом он становился все ниже — опускаясь к земле на исчезающую под лучами аннигиляторов часть. Которая распадалась на фрагменты, дробилась в мелкие песчинки и рассеивалась в совсем крохотные пылинки, затуманивающие легкие облаком лицо плодового и поднимающиеся тонкими струйками все выше над его головой.
Первый следил за ними, пока все они не растворились где-то там в вышине. Прощай, брат, подумал он, все еще запрокинув вверх голову, мы будем помнить тебя другим. И однажды я снова соберу тебя оттуда, из вселенной, цельным и прежним — и мы обязательно встретимся!
Каким-то образом он оказался у себя. Где сразу увидел, что дверь в помещение миров открыта. В ней стоял антрацитовый, уперевшись в ее косяки обеими руками и закрывая проход всем своим мускулистым телом. За его спиной, в глубине помещения виднелись пушистый и энергетический — бледные, с полусогнутыми коленями, словно к прыжку готовились, и вцепившиеся с двух сторон руками в архив.
— Что случилось? — чуть расслабил напряженную позу антрацитовый. — Мы поняли, что что-то происходит, и вот — приготовились архив эвакуировать.
Архив.
В нем нужно все сохранить.
И его нужно сохранить.
Выпутываясь из липкого тумана, он подошел вслед за антрацитовым к прозрачному экрану. Говорить он все еще не мог — перехваченное горло не пропускало ни единого звука. Он просто перенес на экран — так, чтобы и миры могли видеть — все, что случилось с плодовым: от его решения освободить животный до последнего перед полным исчезновением шага по защитной полосе.
Когда он закончил, пушистый закрыл лицо руками, энергетический обхватил своими голову, а антрацитовый подошел к нему и крепко сжал его плечо.
— Вы все правильно сделали, — глухо добавил он. — Чем так жить, так лучше не жить.
Первый прикоснулся пальцами к экрану, вводя дополнительные настройки.
— Вам все это нужно? — спросил он миры, обретя, наконец, голос и кивнув на архив. — Лично вам?
Все они, не задумываясь, кивнули.
— Я только что привязал его к каждому из вас. — Он объяснил им принцип взаимной надобности. — Теперь — где бы вы ни находились — если почуете хоть малейшую угрозу, сможете перенестись прямо сюда. Все вместе или хотя бы один — кто сможет. Здесь берете архив и немедленно уходите с ним в мой мир. Доступ у вас есть, и ваши вас там укроют.
Упоминание о его мире подсказало ему еще одну мысль.
— За пределы башни вам выходить незачем, — задумчиво добавил он, — но я и здесь уже в полной безопасности не уверен. Вам нужно научиться менять внешность — особенно пригодится, если придется среди смертных в моем мире затеряться.
Антрацитовый с интересом подался вперед.
— Вот так? — Он закрыл глаза, и вдруг его лицо стало совершенно черным — на котором только сверкнули белки глаз и, через мгновенье, ослепительная улыбка. — Мои такими из-под земли вечно вылазили!
— Точно! — оживился и пушистый. — Мои в засаде на живность тоже и ветками, и листьями маскировались.
— Это, как защитный костюм на себя надеть? — сосредоточенно нахмурился энергетический. — Мои такие во время работы на установках носили.
— Можно и надеть, — согласно кивнул Первый. — А можно и нарисовать — тогда, если что, смыть легче будет. Одним словом, тренируйтесь.
Он ушел к себе, но почувствовал, что энтузиазм миров заразил и его. Что он только приветствовал — новая задача позволяла ему не думать о том, что только что произошло на защитной полосе.
Себе в качестве модели он выбрал одного из зверьков в своем мире. Мохнатый, пузатый, неуклюжий, косолапо переваливающийся хоть на двух, хоть на четырех ногах и не вызывающий особой опаски, пока его не разозлить — после чего он преследовал своего обидчика и по земле, и по воде, и на деревьях, без устали и до конца.
Очень подходящие для самого Первого отныне качества.
Но демонстрировать их вовсе незачем. Прямого нападения на себя Первый не опасался — Второй явно задался целью оставить его в полном сознании и заставить наблюдать — в полном же бессилии — за медленным, расчетливым, безжалостным уничтожением его мира и всего и всех в нем. И его новый облик отлично послужит для того, чтобы убедить Второго, что он действительно утратил любую способность к сопротивлению. А свой старый он прибережет до того момента, как найдет способ вернуться в свой мир.