Однако, по словам моей дочери, Марину вызвала вовсе не она, а ее сводная сестра. Мысль о том, что Гений и ее включил в число своих союзников, была просто смехотворна — так же, как и то, что это невзрачное во всех отношениях создание сделало это по своей собственной инициативе.
Таким образом, все нити однозначно вели к опекуну моей дочери.
Узнать о нашем предстоящем посещении земли он мог, подослав свою дочь к моей, сознание которых было, к сожалению, открытой книгой друг для друга.
Ему также не составило бы ни малейшего труда заставить свою дочь передать эту информацию Марине — которая всегда воспринимала любые дела, касающиеся земли, как свои собственные.
Сам же кукловод сидел во время всей нашей встречи тихо и незаметно в углу — как всегда в присутствии превосходящих его во всех отношениях собеседников — и наблюдал за срежиссированным им выступлением Марины, которая никогда не упускала случая произвести поистине неизгладимое впечатление на любого встретившегося ей на пути ангела.
После чего он вышел без малейшего сопротивления вслед за нами, оставив Марину для закрепления произведенного эффекта — и в результате, по свидетельству моей дочери, Гений попросил их с юным стоиком несколько замедлить свои изыскания в среде ангельских детей.
Причем, еще совсем недавно этот вечно хоронящийся в тени паук был ярым сторонником идеи их — включая его дочь — воцарения на земле и категорически отказался от участия в любых действиях, ей препятствующих.
Более того, нельзя было исключать и предположение, что он находился во взаимодействии с карающим мечом — тот под конец встречи требовал нашего немедленного возвращения с чрезмерной даже для него истеричностью.
Все это вернуло меня к мысли, подсказанной еще на земле моей ни разу прежде не ошибавшейся интуицией — переговоры Гения с моей дочерью и юным стоиком потерпели фиаско не из-за рокового стечения случайных обстоятельств, а в результате вмешательства светлоликих радетелей соблюдения договоренностей и верности своему слову.
Это выглядело особенно правдоподобно на фоне слов моего главы о выходе их сделки с нашей цитаделью на финишную прямую. Пронюхав об интересе Гения к их фавориту и опасаясь его влияния на последнего, они не погнушались воспользоваться какими-то его старыми и утраченными надеждами — с целью отвлечь его иллюзией их возрождения.
Я был просто обязан предупредить Гения как можно скорее — он сам признавал, что уже бесконечно давно не имел никаких дел с представителями правящего течения, и память об их двуличии и ханжестве вполне могла слегка стереться в его сознании.
Но он все также не выходил на связь — ни до перерыва, ни после него, ни когда в офис вернулся еще более недовольный хранитель Татьяны, ни когда они оба удалились из офиса в предоставленные им Гением отдельные апартаменты. Несколько раз я сам порывался обратиться к нему, но вспоминая его последние слова о важности сегодняшнего дня, всякий раз твердо и решительно останавливал себя — не к лицу было мне типично светлоликое отсутствие элементарной выдержки.
Вызов от Гения прозвучал поздно вечером, когда я уже пришел к выводу, что придется ждать новостей до завтра — по всей видимости, он все же так и не нашел никаких доказательств своего предположения, и ему требуется время, чтобы смириться с этим.
— Не отвлекаю? — внезапно возник у меня в сознании крайне собранный, отрывистый голос.
— Ни в коем случае! — немедленно отозвался я с облегчением. — Буду только рад услышать, удалось ли Вам найти подтверждение своим догадкам.
— Самой главной — да, — ограничился он простой констатацией этого факта. — Но у меня еще остался ряд вопросов — на которые только Вы, с Вашей знаменитой наблюдательностью, способны дать мне ответы. Могу я надеяться на Вашу откровенность?
— Всегда к Вашим услугам! — заверил я его в своей готовности оказать любую посильную помощь.
— Когда и как началось Ваше сотрудничество с той башней? — немедленно перешел он к делу.
Признаюсь, я почувствовал себя довольно глубоко задетым — в такой формулировке, этот вопрос прозвучал отнюдь не лестно для меня.
— Я бы не решился назвать это сотрудничеством, — сдержанно ответил я, помолчав. — Правящее течение навязало нам, пользуясь своим положением, обязательное участие в тех их мероприятиях, в которых им требовались наши услуги. Я же, со своей стороны, всегда пользовался своим правом самоотвода в случае прямого запроса на мои.