— О переносе не может быть и речи. — Выражение лица Второго не изменилось, но взгляд стал острее и тяжелее. — Твои образы он подписал почти сразу, но сам видишь, сколько времени потребовалось, чтобы найти в его графике место для их создания.
Первый прищурился, лихорадочно соображая.
— Я понял, — медленно произнес он наконец. — Тогда у меня к тебе будет просьба. Передай ему, пожалуйста, что я прошу после материализации оставить их на пару дней в макете.
Второй моргнул. Затем глаза у него расфокусировались, а губы зашевелились. Беззвучно. Это он просьбу в уме повторяет или уже возражает — только дара речи лишившись? Главное, чтобы не навсегда. Творец даже ему никогда не простит потерю своего глашатая.
— Я завтра чуть раньше подойду и всё ему объясню, — решительно уверил Первый своего гонца в том, что если кого и повесят за плохие новости, то не его.
— Ты снова что-то изменил? — тихо и раздельно произнес, наконец, Второй, глядя куда-то сквозь него.
Первый снова ощутил толчок вдохновения. Творец создал Второго как свою копию — вот на нём и потренируемся перед разговором с его создателем. Копия, конечно, бледная — нечего даже и мечтать, чтобы увлечь её, но к аргументам его стоит прислушаться, чтобы подготовиться к аналогичным завтра.
— Иди сюда! — позвал он Второго, торопливо перебирая бумаги у себя на столе в поисках карты своей главной планеты.
Второй прошествовал к нему своей знаменитой величавой походкой, в которой всё же ощущалась известная настороженность.
— Смотри, — сунул ему под нос Первый карту обоих полушарий. — Планета вращается как вокруг своей звезды, так и вокруг своей оси — всё, как обычно: жаркие, холодные, умеренные пояса, смена света и темноты… Но, — торжествующе вскинул он вверх кулак, — я вчера немного наклонил её ось!
— Зачем? — коротко поинтересовался Второй.
— А так температурные условия будут ещё и в каждом поясе меняться! — расхохотался Первый в полном восторге от возможности хоть кому-то наконец рассказать о своём открытии. — Не только свет и тепло на стороне, обращенной к светилу, и тьма и холод на другой, а ещё и во время оборота вокруг него будет перемена от жаркого периода к холодному и наоборот.
— Зачем? — снова повторил Второй.
— Ну, тогда обитателям придётся приноравливаться, — пожал плечами Первый. — Себя утеплять, а также свои жилища в холодное время, а в жару влагу как-то вокруг себя сохранять. Учиться они будут. Вот только, — поморщился он, — нужно будет горы немного переставить…
— Зачем? — заклинило Второго на том же слове.
— Да я только что проверил, — горестно вздохнул Первый, — там от смены температур такие ветра бушуют — нужно их гасить. И вот здесь, на воде, — ткнул он пальцем в карту, — волны сумасшедшие разгоняются, они мне половину суши смоют — тоже нужно заграждение поставить.
— Это всё … вода? — запнулся Второй, следя глазами за пальцем Первого. — Зачем?! — снова выдохнул он.
— А-а! — довольно протянул Первый. — Рано или поздно обитатели размножатся, и станет им тесно, скажем … здесь, — он снова ткнул пальцем, не выбирая, в карту, — и им придётся перебраться на другую сушу. А тут не переплывёшь — значит, им понадобится соорудить что-то для передвижения по воде. И ещё придумать, чем питаться по дороге. Кстати… — Он мечтательно зажмурился. — Там можно будет живность покрупнее поселить — пусть ловят.
— А это что? — указал Второй на другое место на карте.
— А, пустыня, — небрежно махнул рукой Первый
— А почему желтая? — неуверенно спросил Второй.
— Так там только один песок, — пояснил Первый.
— Зачем столько песка? — недоверчиво нахмурился Второй, обводя глазами обширную часть карты. — И где вода? Как они здесь жить будут?
— Так я же говорю! — снова воодушевился Первый. — Вот здесь пустыня, а здесь — вверху и внизу — всё покрыто замёрзшей водой. И кстати, после поворота оси, там тьма и свет держатся дольше, чем в центре. Но обитателей будет становиться больше, и им придётся заселять все, даже самые неудобные места. А значит, им придётся строить себе жилища, находить источники питания, защищаться чем-то от холода и жары. Им придётся работать и создавать — и так они будут развиваться.
— Работа по принуждению неэффективна, — чопорно заметил Второй. — Работа должна быть внутренней потребностью.
— Тогда зачем создавать эти миры? — начал горячиться Первый, почувствовав, что разговор ожидаемо скатывается к их с Творцом вечным спорам. — Зачем создавать наши копии — кучу одинаковых миров, в которых всё изначально совершенно и никогда ничего не меняется? Где развитие? Где прогресс? Где творчество и самовыражение?