А вот это уже было серьезно. С этим человеческим изобретением я тоже был близко знаком — к сожалению. Я пожалел, что не вспомнил об этом, когда Дара на меня ногами топала. Достойные люди не позволяют себе, конечно, друг друга голышом рассматривать — но не в соцсетях. Хватало в них и мысленного стриптиза. Так же, как и морального, эмоционального — вообще всего спектра комплексов.
Люди вообще умудрялись опошлить и унизить все великое, до чего только могли дотянуться. Но им и этого оказалось мало — они превратили инструмент, призванный объединить их, помочь им почувствовать себя ближе друг к другу, в варварское орудие манипуляции себе подобными. Сколько раз — и совершенно безрезультатно — я указывал на это Марине, когда она бушевала по поводу нашего деликатного воздействия на людей.
Именно поэтому, когда Аленка завела себе аккаунты в соцсетях. я, разумеется, обеспечил себе доступ к ним. Не хватало еще, чтобы ее в какие-нибудь группы самоубийц втянули! И теперь, каждую ночь, когда Галя с девочками засыпали, я внимательно проверял все ее страницы на предмет недавней активности. Одним словом, период спокойного отдыха после трудового дня снова у меня закончился.
Каждый вечер она переписывалась с одним Олегом. Причем так, что я поначалу даже засомневался, что это она — и с ним.
В отличие от Дары, Аленка всегда была тихоней. Она никогда не блистала ни в одной компании, не умела вести оживленный, искрометный разговор с кем угодно, вставить к месту реплику, которую все потом неоднократно повторяли. В школе она тоже, конечно, отлично училась, и Галя говорила мне, что ей гуманитарные предметы лучше даются — но я в подробности не вникал, расстроенный тем, что ее ни точные науки, ни информатика не привлекают. На собраниях ее всегда за сочинения хвалили, но сдержанно, без особых восторгов, как Дару, и я даже ни разу не попросил ее дать мне их почитать — на меня самого изящная словесность скуку нагоняла.
То, что я сейчас читал, к ней точно нельзя было отнести. Это был обмен фразами, словно выпадами в фехтовании — как правило, короткими, но чрезвычайно емкими и яркими, полными иронии и остроумия. Я прямо видел за этими строчками Аленкину неизменную легкую улыбку и прохладный проницательный взгляд.
Но самым странным было то, что и Олег отвечал ей точно в таком же стиле и с такой же непринужденностью. Тот Олег, которого на всех наших встречах я переставал замечать через десять минут после их начала — с такой готовностью он играл всегда роль фона для Дары и Игоря. В его реплики я особо внимательно вчитывался — в поисках скользких намеков.
Так и не найдя их, я решил, что в эпистолярном жанре их роман меня вполне устраивает, и вернулся к спокойному ночному отдыху после трудового дня и минутки здорового юмора на сон грядущий.
А потом я узнал о грядущем возвращении Татьяны с Анатолием. Опять опосредованно — Аленка нарочито показала мне бурлящее нетерпение Дары. При полной одобрении последней, ни секунды не сомневался я.
Еще совсем недавно я бы воспринял это как жест доброй воли с ее стороны и шаг к примирению. Сейчас же я увидел в открытости Дары прощальный жест и первый шаг к ее будущему без нас. Татьяна с Анатолием не могут просто вернуться к своей прежней жизни — даже если они на земле останутся, им придется куда-то переехать, вместе с Игорем, само собой. Это уже не говоря о том, что, скорее всего, они всего лишь наведаются на землю, чтобы просто забрать его. А за ним наверняка и Дара увяжется.
Дальше я думать не стал, напомнив себе, что меня это больше не касается. Какие бы планы ни строили мои бывшие «наши», ни мне, ни Аленке они места в них не оставили.
Именно поэтому, когда мне позвонила Марина, я сразу понял, что у них что-то пошло не так. Раз опять понадобился безотказный последователь. Но даже в этом случае они в первую очередь бросились не к нему, а к человеку. Который никогда не скрывал своей жаркой неприязни ко всему ангельскому сообществу вместе взятому. Практически единственный его представитель, оставшийся на земле, получил хоть какие-то крохи информации, лишь когда напомнил, что бесполезно взывать к тем, кто давно и откровенно его игнорирует.
Этих крох вполне хватило, чтобы снова превратить меня в туго заведенную пружину.
Возникшая на земле проблема, о которой Марине сообщает Татьяна, в то время как мой бывший наставник, и Стас, и Макс одновременно недоступны — все это могло означать только одно: речь идет о наших детях.