Оставалось только ждать, пока она решит, что отбила у меня это желание. Я пошел в нашу с ней комнату и сел за свой компьютер.
Галя оставила свой пост только тогда, когда Аленка домыла посуду и присоединилась к ним с Дарой. Но и потом она сначала наведалась в нашу комнату, убедилась, что я уже погрузился в работу, и только потом ушла на кухню и включила телевизор. В полной уверенности, что при Аленке я Дару отчитывать не буду.
Она была права — я не имел ни малейшего желания делать Аленку свидетелем разговора о неземных источниках существования Игоря. А вот мессенджеры еще никто не отменял.
— Не увиливай — откуда планшет? — написал я Даре.
— Купила, — ответила она мгновенно.
Мне потребовалось какое-то время, чтобы осознать единственное слово на экране.
— Откуда деньги? — спросил я совсем не то, что собирался.
— Макс оставил, — еще глубже вогнал меня в ступор ее следующий ответ.
Дела обстояли значительно хуже, чем я опасался — ее не косвенно к преступным источникам средств привязали, а очень даже непосредственно.
— Зачем? — набрал я, дважды промахнувшись пальцами по клавишам.
— Во-первых, чтобы им всем зарядки к телефонам купить, — выскочила на экране более длинная строчка, и дальше они посыпались одна за другой.
— Во-вторых, чтобы более мощный пакет для моего телефона купить.
— В-третьих, Игорю тоже.
—В-четвертых…,
— Подожди! — ударил я по клавише ввода с совершенно не нужной силой.
Экран замер, уставившись на меня в ожидании. Я перечитал Дарины сообщения, не зная, с чего начать. Затем пальцы сами залетали над клавиатурой.
— Зачем вам новый пакет?
— Кто зарядки передает?
— При чем здесь планшет?
Ее ответы начали появляться, когда я еще свой последний вопрос набирал.
— Игорю не знаю, а мне больше Интернета нужно.
— Я старую базу своих подняла, а они мне новых натаскали.
— А зарядки мальчики Стаса забрали.
— Они такие классные!
— Кто?!
Я опасался совершенно напрасно — раньше. И определенно не того — речь уже идет не о преступных источниках средств, а о прямых контакты с самими преступниками. И никому ведь не докажешь, что ее вслепую использовали.
— Ну, двое от Стаса приходили.
— Сколько раз ты с ними встречалась?
— Один.
— Не ври!
— Ну ладно, два.
— Чтобы больше никогда…
— Они так и сказали, — ответила Дара, не дав мне закончить, и добавила штук пять плачущих смайликов.
Я послал ей одного — но багрового от гнева и грозно насупленного — и снова пробежал глазами нашу переписку, чтобы успокоиться.
— Планшет зачем? — вновь набрал я единственный оставшийся без ответа вопрос.
— Это Аленке. Мне ноут полностью нужен. И еще — она мне немножко помогает переписываться с новыми контактами в базе, не возражаешь?
У меня немного отлегло от души. Точно повзрослела — даже если сама не смогла старым знакомым в просьбе отказать, то младшую только к полезному делу привлекает, и разрешения спрашивать начала.
— Что же ты у меня планшет не попросила? — напомнил я ей, что самый надежный источник помощи намного ближе к ней находится.
— Не хотела тебя дергать — у тебя своих дел хватает, — добавила она стыдливо краснеющий смайлик. — Я пойду Аленке планшет покажу, ладно?
Глава 6.7
Я с готовностью отпустил ее. Переписка наша закончилась на неожиданно душевной ноте, и мне хотелось, чтобы именно так она ей и запомнилась. Совершенно незачем подпитывать интерес моих девочек к посланникам Стаса, заостряя ее внимание на моих резких вопросах о них. У меня есть, у кого удостовериться, что она больше никогда не увидит этих всадников апокалипсиса.
Стас меня сбросил. Трижды. Больше я его набирать не стал, получив сообщение: «Говорить не могу — пиши». Мой список вопросов к нему в конечном итоге оказался не таким уж и длинным — каждый из них начинался с «Какого лешего …», что не стоило, в целях экономии времени, повторять.
Ответ Стаса тоже пришел быстро и оказался еще лаконичнее: «Орлы больше не мои. К нам здесь отношения не имеют. Больше не повторится. Расслабься».
Я бы с удовольствием расслабился — к слову своему Стас, в отличие от моего бывшего наставника, относился уважительно — но последние слова Дары прочно зацепились у меня в сознании. Это сначала ее нежелание нагружать меня вызвало теплый прилив благодарности — отхлынув, он оставил после себя все то же саднящее ощущение отстраненности.