Нет, пожалуй, придется ей начинать осваивать планету с более теплых ее частей. А сейчас, наверно, лучше знакомство продолжить и вовсе с жаркими. Взяв Лилит за ледяную и прямо окаменевшую на ощупь руку, Первый переместился с ней в песчаную пустыню.
Там она вдруг обмякла и опустилась на песок, подставив солнцу запрокинутое лицо с закрытыми глазами и разведенные в стороны руки. Первый сел рядом с ней, пересыпая песок из руки в руку и дожидаясь, пока она отогреется.
Наконец, она открыла глаза с удовлетворенным вздохом и тут же зажмурилась от яркого солнца, сморщив нос.
— Тут лучше, — объявила она Первому, сверкнув белозубой улыбкой.
Выдохнув с облегчением, он повторил — на всякий случай — свой рассказ о сменах сезонов на планете и принялся детально описывать особенности пустыни.
Лилит слушала его, внимательно следя за движениями его рук. Потом зачерпнула горсть песка и повернула ладонь, дав ему просыпаться назад. Она рассмеялась, набрала еще одну горсть, сжала ладони в кулак и выпустила песок тонкой струйкой, водя рукой перед собой, чтобы он ложился на землю зигзагами.
Первый после Творца замолчал, с улыбкой наблюдая за ней и сложив руки на коленях. Она вопросительно глянула на него в повисшей тишине, затем перевела взгляд на его неподвижные руки — и протянула к ним свою, посыпая их песком из сжатого кулачка. Усмехнувшись, он раскрыл ладонь, принимая предложенный дар. И затем вернул ей его в другую подставленную ладошку.
— Пить, — вдруг произнесла она через какое-то время.
Первый после Творца перенес их в пустыню недалеко от скрытого под поверхностью источника воды, чтобы подкрепить свой рассказ об этой части планеты наглядной иллюстрацией самой важной ее части.
— Идем, — вскочив, протянул он руку Лилит.
Она шла, семеня и пританцовывая, чтобы как можно чаще отрывать ноги от раскаленного песка. Первый озабоченно поглядывал на нее: она уже тяжело дышала, лицо у нее заблестело от испарины, а кожа начала приобретать нездорово розовый оттенок. Но, как и в замороженной пустыне, она ни разу не пожаловалась, только стреляла во все стороны глазами — все более испуганно — в поисках хоть намека на водоем.
Когда они добрались до растений с мясистыми листьями, Первый после Творца молча указал ей на чахлую тень, падающую от них, и Лилит тут же юркнула туда, испустив шумный вздох облегчения.
— Вода там, — ткнул Первый пальцем себе под ноги. — Глубоко. Нужно копать, — показал он руками, как это делать.
— Сейчас, — отчаянно замотала она головой.
Первый мысленно поздравил себя с предусмотрительностью, подошел к растению, в тени которого стояла Лилит, и отломил от него крупный тяжелый лист.
— Вода есть еще здесь, но немного, — сказал он, протягивая ей свой запасной источник влаги.
Она с сомнением глянула на него и снова покачала головой.
— Это — не пить, это — есть, — неуверенно произнесла она.
— Попробуй, — настаивал Первый, поднеся лист изломом к ее лицу — так, чтобы ей были видны крупные капли жидкости на нем.
Она с опаской взяла его обеими руками, подозрительно принюхалась, лизнула, потом впилась в него зубами, втянула в себя жидкость, потом еще раз …
Затем она резко оторвалась от листа и протянула его Первому.
— Это тебе, — улыбнулся он, качнув головой и прокашлявшись от растерянности.
У созданий Творца не было физических потребностей, и им даже в голову не приходило заботиться друг о друге. В обитателей миров, с другой стороны, изначально закладывалась поддержка друг друга. Когда Лилит включилась в его игру с песком, он с готовностью подыграл ее инстинкту, но когда она предложила поделиться с ним жизненно важной только для нее влагой — этот жест неожиданно тронул его. Неожиданно и глубоко.
Лилит тем временем прикончила лист, облизнулась и отбросила его плотную оболочку в сторону.
— Это — не пить, — уверенно повторила она. — Пить — это так, — она широко развела перед собой руки, сделала ими глубоко черпающий жест и поднесла воображаемые пригоршни воды к лицу.
Отлично, подумал Первый после Творца, снова протягивая ей руку, похоже, самое время познакомиться с бескрайними водными просторами.
На их берегах Лилит задохнулась, прижав ладони к лицу, и тут же бросилась в воду, подняв сноп брызг.
Остановилась она, оказавшись в ней по грудь — развела руки ладонями вперед, пытаясь поймать мягко набегающие на них волны, зашлепала по ним ладонями, рассыпалась своим серебристым смехом, склонилась над водой, разглядывая что-то в ее глубине … и вдруг рывком ушла под поверхность.
Первый после Творца ринулся к краю просторов, но Лилит уже выпрямилась, словно ужаленная. Отфыркиваясь и отплевываясь, она повернулась к нему с выражением полного недоумения на лице.