— Миры — это не игрушки, — помолчав, произнес Творец с уже меньшей категоричностью. — Они должны служить определенной цели и общему благу, а не удовлетворять чьи-то капризы. А Вам давно пора научиться признавать свои ошибки.
— Хорошо, — с горечью повторил Первый. — Я совершил ошибку с этим миром. Я совершил ошибку с первородной. Но это мои ошибки, почему нужно ее за них наказывать? Даже если она не заселит этот мир, это же совершенно уникальный опыт выживания обитателя в одиночку. Оставьте его до конца ее жизненного цикла — и результаты не имеющего аналогов эксперимента получите, и все ресурсы к Вам потом вернутся.
Какое-то время Творец молча смотрел на него с непонятно оценивающим выражением.
— Я могу надеяться, — медленно проговорил он наконец, — что этот прискорбный случай будет ограничен рамками эксперимента и Ваша работа отныне будет посвящена реализации уже имеющихся проектов?
—Да, — твердо и без колебаний заверил его Первый.
Творец молча кивнул ему и отпустил взмахом руки.
Выходя, Первый убедился краем глаза, что Второй — с виду без особых увечий — снова восседает в своем кресле и всем своим видом демонстрирует полную погруженность в работу. Не исключено, подумал Первый, что отныне его будут впускать в эту башню только по письменному запросу.
Ну и ладно, махнул он рукой, аккуратно закрывая за собой дверь, со стандартными проектами его команда и без него справится, а ему куда интереснее будет за Лилит наблюдать.
Он чуть было не перенесся прямо на планету, но вовремя остановил себя. Сначала нужно было подумать, что сказать Лилит. О том, что ее мир исчезнет вместе с ней, ей знать не нужно, а вот о предательстве первородного умолчать не получится. Она уже давно перестала спрашивать о нем, но это только делало задачу Первого сложнее — по всей видимости, она безоговорочно поверила его обещанию и просто терпеливо ждала, когда он приведет к ней ее спутника.
Прямо сказать ей, что тот отказался? Не лучшее решение — она вполне может захотеть вернуться в макет. И даже если объявить ей, что это больше невозможно, Первому вовсе не хотелось, чтобы она до конца своих дней сожалела о своем уходе и винила себя в своем одиночестве.
Он вспомнил свои последние слова, обращенные к Творцу. Да, его лучшее до сих пор творение не совершило ничего, достойного осуждения. Наоборот, она с самой первой минуты искала путь в созданный для нее мир, словно узнав каким-то образом об указаниях Творца поторопиться с его заселением. И даже нашла этот путь сама, заставив Первого — вопреки его собственной воле — выполнить-таки эти указания.
И это вовсе не ее вина, что ее спутник оказался не готов последовать за ней. Таким его создал Первый.
Так он думал до сегодняшнего дня.
Глава 7.7
До того, как Творец — впервые в истории мироздания — вмешался в уже завершенный проект, еще и за спиной того, кому тот был предназначен.
До того, как Творец открыто предпочел самодовольное, ленивое, напыщенное создание любознательному, ищущему и бесстрашному.
До того, как Творец, дав ему — после бесчисленных лет исполнения всех его пожеланий — возможность создать что-то и для себя, дождался полного воплощения этой возможности — только для того, чтобы обязать его уничтожить созданный им шедевр своими собственными руками.
Первый вдруг почувствовал, что исключительно письменное общение с башней Творца его вполне устраивает. В предательстве Лилит первородным всего лишь отразилось другое, более масштабное и скрытое — не случайно тот так по душе Творцу пришелся. Водоем, возле которого Первый обнаружил сегодня слащавую замену Лилит, внезапно показался ему глубокой трещиной, разделившей не только их с Творцом башни.
Неважно, вскинул он, встряхнувшись, голову — значит, каждому свое. Если Творцу так угодно, пусть остается со своими златокудрыми и светлоликими. Первый создаст им образцово-показательный мир — точь-в-точь такой, который Второй описывал. Чтобы тот им и правил.
Его же ждет полная сюрпризов планета Лилит — и неважно, как надолго.
Первый перенесся туда в значительно лучшем расположении духа. И сюрпризы начались сразу.
Увидев его, Лилит не вскочила, не рассмеялась, не захлопала в ладоши и уж точно не бросилась ему на шею. Наоборот, она посмотрела на него несколько мгновений с окаменевшим лицом и отвернулась. После чего Первый сам бросился к ней, перекрыв ей дорогу в заросли, куда она уже направилась деревянными шагами.