— Что случилось? — спросил он, тревожно вглядываясь ей в лицо.
— Я звала, — коротко ответила она, глядя на него исподлобья в упор. — Много раз. Ты не пришел.
— Я не мог, — решил Первый не откладывать самую неприятную часть разговора. — Я общался с этим твоим …
— Адамом? — Глаза у нее широко распахнулись и забегали по сторонам. — Он здесь? Он пришел?
— Нет, — покачал головой Первый, чтобы не поддерживать больше ее уже несбыточные ожидания. — И не придет.
— Почему? — захлопала она глазами.
Первый вдруг понял, что не знает, как ответить ей, не пользуясь терминами, которые она не знала. И не должна знать, согласно строжайшему запрету Творца давать обитателям миров какие бы то ни было представления об из создателях.
Но сегодня уже стало днем нарушения всех запретов и правил. Пример чего весьма убедительно подал ему сам Творец.
— Я могу показать тебе, — медленно проговорил Первый, не просто сознательно идя на мысленный контакт со своим творением, но и открыто заявляя об этом. — Смотри мне в глаза.
Увидев сцену, которую Первый застал у водоема в макете, Лилит озадаченно нахмурилась.
— Кто это? — буркнула она.
— Это его… — Первый снова замялся в поисках подходящих слов.
— Ево? — переспросила Лилит. — Ева? — поправилась она.
— Да, — с облегчением кивнул избавленный от объяснений Первый.
— Откуда? — снова спросила она с непонятно острым интересом.
— Он ее нашел, — уклончиво ответил он. — И больше ему ничего не нужно. Я его все это время уговаривал, но у меня ничего не вышло. Извини.
— Ты пришел рассказать мне это? — Лилит выпрямилась, и глаза у нее засверкали. — Только это? Только поэтому? Уходи! Совсем уходи! — резко оттолкнув Первого, она тут же шагнула к нему и замолотила кулачками по его груди.
Первый очутился у себя в башне быстрее, чем успел подумать об отступлении. Обитатель мира, нападающий на владельца последнего — этот сюрприз вышел за рамки даже его воображения. С другой стороны, даже его фантазии не хватило бы, чтобы вообразить первородного, способного отказаться от Лилит и получившего, тем не менее, новую спутницу взамен. Так что ее вспышка вполне объяснима полученным шоком. Нужно дать ей время остыть и успокоиться.
Самому Первому, однако, это время далось с трудом. Вспомнив, что первородным нужен сон, чтобы восстановить силы, он едва дотерпел до утра. И вернулся на планету — на всякий случай — в полностью прозрачном теле. И в надежде, что кризис миновал.
Его надежда испарилась, как только он огляделся на знакомой поляне среди буйной растительности.
Поляна была пуста. Из зарослей не доносилось ни единого звука, указывающего на осознанную деятельность. Там также не осталось и следа от созданных им зверьков.
Лилит и ее неизменный эскорт исчезли.
Лихорадочно обыскав все окрестности поляны, Первый без сил опустился на землю возле водоема.
Ничего себе, миновал кризис. Неужели Творец опять вмешался? То-то он таким неестественно невозмутимым был — бдительность, что ли, усыплял? Раньше он вспыхивал по малейшему поводу, но и остывал почти мгновенно, и когда они приходили к соглашению, оно было нерушимо. А теперь он решил день нарушения всех устоев в месячник, что ли, превратить?
И чего он хочет этим добиться? Если бы Творец относительно естественную кончину Лилит сымитировал, Первый бы еще засомневался. Мало ли, вдруг действительно — после вчерашнего шока — оступилась в водоеме и утонула. Или особо крупный плод не в руки ей, а прямо на голову упал. А так, чтобы бесследно испариться — сразу понятно, чьих рук это дело.
А если Первый непонятливый? Если он не поверит, что Творец на такое способен? Если он решит, что Лилит просто забрела куда-то и заблудилась? Сообщит через пару дней — письменно — в башню Творца, что на планете произошло чрезвычайное происшествие и требуется срочная поисковая миссия. Заодно и выяснится, сколько они все без него обходиться смогут — в его мире эта миссия на добрую вечность затянется, и пусть кто-то его здесь поймать попробует.
Первый вскочил, уже загоревшись совершенно необычной задачей. Мгновенно переноситься с места на место не составляло для него ни малейшего труда, а вот как обыскать каждый пятачок, не пропустив ни единого и, главное, тщательно и неторопливо — тут следовало хорошо подумать.
Так он сделал свое очередное открытие. Последовательно переносясь на расстояние не более нескольких шагов, он еще раз обогнул поляну, так и не увидев ничего нового, но в зарослях обзор ему перекрыла растительность. Поднявшись над ней, он повторил те же перемещения в воздухе, и у него просто дыхание перехватило — не так от ощущения полета, как от вида планеты, как будто он на свои ожившие эскизы сверху смотрел.