Наиболее подходящая кандидатура на эту роль отпала первой.
Я мысленно зааплодировал изяществу решения Гения. Его подарок — отдельные апартаменты — лишил явно находящегося на крючке у светлых бывшего хранителя возможности не только постоянно следить за остальными самому, но и делегировать эту почетную миссию всецело находящейся под его влиянием Татьяне.
И при этом, тем же широким жестом наш величайший ум — только что тонко подметивший разрушительное воздействие недоверия — укрепил его ростки исключительно среди светлой части нашей, с позволения сказать, команды. При моем известии о его прощальном даре у карающего меча подозрение буквально с лица закапало.
Бывший хранитель, по всей видимости, понял тонкий ход Гения — и попытался ответить на него типичной для проигрывающих светлых грубой провокацией.
— Что делать-то теперь? — обратился он ко мне с нарочито растерянным видом, как только карающий меч скрылся в общей части строения.
— Ты о чем? — вскинул я брови с не менее подчеркнутым удивлением.
— Дети же сами остались! — натянул он на лицо маску гротескного отчаяния. — И нам теперь к ним не попасть! И Тоша руки умыл!
Он обратился с этим вопросом ко мне. После того, как его собственные соплеменники разрушили стройную, надежную, предусматривающую любые случайности модель нашего взаимодействия. Не просто предложенную значительно превосходящим их всех, вместе взятых, интеллектом, но и обсужденную и согласованную со всеми его участниками.
Не стоило также исключать вероятность того, что их конечной целью была моя потеря бдительности. В подобном тупике от меня вполне могло ожидаться предложение услуг всего нашего течения для организации нелегального посещения земли — с последующим обвинением его в нарушении официально взятых на себя обязательств.
Но ведь мне предписано не выступать ни с какими инициативами, не так ли?
Глава 10.9
— Моя дочь, как тебе известно, — холодно напомнил я ему, — не включена в число посвященных, а в обычных условиях она вполне может постоять за себя. Что же до твоего сына, то — как мне известно — он будет находиться под твоим неусыпным контролем. В чем причина беспокойства?
Явно осознав, что его топорная уловка разгадана, неудавшийся провокатор снова открыл было рот, закрыл его, резко повернулся и пошел в свою пристройку деревянными шагами.
Татьяна задержалась. Глядя на меня с оценивающим прищуром и чуть качая головой. Я склонил свою к плечу — в вежливом ожидании.
— Ну-ну, — буркнула она наконец, пожав плечами и отворачиваясь, — столько чучел вокруг, что друг друга отпугивают.
Нужно отдать должное светлым — система оповещения у них оказалась на относительно неплохом уровне. Доклад о провалившейся провокации наверх и новые инструкции оттуда прошли почти мгновенно — и новая западня ждала меня, как только я переступил порог общего офиса.
Там уже вовсю орудовал карающий меч. Явно получивший распоряжение подхватить эстафету, выбитую из рук его бездарного соплеменника. Но быстро новый избранник светлых умел только грубую силу в ход пускать — таская мебель, чтобы устроить себе наблюдательный пункт, с которого каждое движение всех остальных просматривалось, как на ладони.
Этот решил взять меня лестью — не менее грубой. Мне он тоже предложил занять место, равное своему по исключительности — но также на линии прямой видимости с его насеста и в непосредственной близости от рабочего места подкидыша. Чтобы нейтрализовать его. При возникновении такой надобности. Организовать которую, вне всякого сомнения, труда ему не составит. Равно, как и доложить об акте ничем не спровоцированной агрессии. В режиме реального времени.
Ему я ответил жестче — уж он-то, казалось бы, далеко не один раз на земле противостоять мне пытался, мог бы и более изощренную приманку придумать. Он попытался — тыча мне пальцем в стол, под прикрытием которого я якобы смогу выходить на связь со своей дочерью. В любой момент, беспрепятственно и скрытно от любых глаз — кроме его собственных, разумеется.
Второй подряд запрещенный прием я никому спускать не собирался … и тут заметил расположенный на моем … нет, на всех остальных тоже … предмет.
Виденный мной до сих пор только однажды.
В сознании самого карающего меча.
Который тогда назвал непонятные мне образы результатом разведки у аналитиков и передал их — по моему предложению — Гению для расшифровки.
Судя по лицу, великий разведчик панели эти не узнал. Или сделал вид, что не узнал. Но это уже не имело ни малейшего значения — я ни секунды не сомневался, что слежка светлых будет вестись именно через них.
Это было абсолютно в их духе — проводить самую низкую работу самыми безмозглыми и бездушными средствами. У живого существа могут возникнуть вопросы, его могут одолеть сомнения в правомерности порученного дела, не исключена даже симпатия к жертве преследования — наблюдатель моей дочери тому редкий, но все же пример. Машина же не отягощена никакими моральными соображениями, ей не грозят муки выбора между приказом и собственным разумом — не случайно самый фанатичный приверженец светлой доктрины, оказавшийся, к сожалению, опекуном моей дочери, испытывал такую страсть к компьютерам с самого первого дня своего пребывания на земле.
И в свете параноидальной подозрительности светлых эти панели как нельзя лучше могли послужить их целям. Напрасно я удивлялся отсутствию хоть какой-то проверки кандидатов на выполнение их содержащегося в таком секрете проекта. Зачем подвергать их однократному испытанию на лояльность, зачем следить за выражением их лиц и тоном речи — если можно ежеминутно сканировать их сознание?
В котором у каждого из них был план сопротивления светлой тирании.
В котором у меня было участие в нем моей дочери.
Мне срочно нужен был Гений. Насколько я понял, он разобрался, как работают эти панели. Он должен найти способ отразить их всепроникающие щупальца.
Я пошел к лестнице, ведущей на второй этаж. Где должны были располагаться личные помещения сотрудников. Панели или не панели, но выходить на связь с ним — как и с моей дочерью — я предпочел бы в отсутствие и глаз с ушами.
Светлые предусмотрели все. Весь второй этаж также представлял собой одно сплошное открытое пространство. Уединиться в котором было просто негде.
К счастью, подкидыш также не нашел там укрытия. От карающего меча — который, потерпев очередную неудачу со мной, обрушился на него со всей яростью светлого самодура, привыкшего срывать зло на не способных ответить ему тем же.
Мне оставалось только воспользоваться его вспышкой.
И в тот самый момент упомянутая Гением одержимость светлых всеохватывающим и всепроникающим контролем сыграла против них — дав мне шанс вернуться, наконец, к моему уровню взаимодействия с ними: одновременной игре на множестве досок.
— Ну, это уже совсем нечестно! — обиженно протянул Гений в ответ на показанный мной образ панели. — Теперь я окончательно верю, что обе стороны пришли к полному взаимопониманию, и нашей это явно не пошло на пользу — прежде у нас никогда не практиковалось такое пренебрежение к интеллектуальной собственности. О передаче сканеров аналитическому отделу меня хоть предупредили!
— Это наше изобретение? — внезапно захотелось мне, чтобы его слова оказались очередной шарадой — неправильно мной понятой.
— Разумеется, наше, — небрежно бросил он с не допускающей никаких иных трактовок уверенностью. — Наши оппоненты изначально были созданы исполнителями … чужих замыслов. Сканеры были созданы, чтобы не отвлекать наших и так немногочисленных сотрудников от выполнения их непосредственных задач на земле.
— Но я никогда их не видел! — возмутилась моя репутация одного из самых высококлассных специалистов нашего течения, по определению посвященных во все его аспекты.