Рука у Первого опустилась сама собой, копье тоже само выпало из нее, а ноги отнесли его к меховым покровам, на которые они и переместили осторожно стоически молчащую находку Лилит и на них же перенесли ее к лохматому родственнику.
Тот зарычал было при виде еще недавно кровожадной фурии — та ответила ему тонким, протяжным звуком и закрыла глаза, чуть шевельнув надорванным ухом. Лохматый перевел озадаченный взгляд с нее на Первого, явно интересуясь, что делать, если нападение повторится.
Первый и сам задавался этим вопросом. Нет, его вопрос звучал иначе: Что делать, чтобы не допустить очередного нападения? И как он его ни крутил, ответ приходил один и тот же.
Придется-таки строить загородку.
Причем не преграждающую их живности путь во внешний мир, а наоборот — удерживающую мир от проникновения к ним.
А ведь кроме живности, есть еще и Лилит с Малышом, и растений она вон уже сколько насадила … Нет, лучше сразу строить стену вокруг оазиса — прямо по той границе, которая даже ледяной пустыне мира не по зубам оказалась.
Еще раз оглянувшись по сторонам, Первый понял, что это будет очень длинная стена. До завершения которой — до обеспечения полной безопасности Лилит и Малыша — ни о каком визите в башню Творца и речи быть не могло.
Хорошо, что он целых два помоста из бревен по реке спустил!
Одного разобранного помоста хватило только на часть стены. Очень маленькую ее часть. И слегка кривоватую — он решил вкапывать бревна между уже имеющимися деревьями и очень гордился изяществом этого решения, пока его стена не стала забирать в сторону от границы оазиса, то и дело норовя вторгнуться в посаженную Лилит растительность.
Спроецировав второй помост на оставшуюся часть стены, Первый понял, что к тому моменту, как он ее достроит, надобность в его отчете в башню Творца отпадет. Вместе с надобностью в новой планете для Адама с Евой. Потому что у тех уже жизненный цикл закончится. В макете.
Глава 11.7
И опять выход нашла Лилит. Причем такой, что у Первого сердце радостно ухнуло. И вовсе не от перспективы избежать заготовки еще доброй сотни бревен. В ледяной пустыне и в условиях полной невозможности их транспортировки по замерзшей реке.
Скептически оглядев его творение, Лилит предложила снова связать бревна в помост и спустить его в водоем. О приближении опасности их предупредит их живность, и они успеют погрузить на помост всех детенышей и оттолкнуть его от берега. Ни один из хищников, встретившихся им, водоплавающим не был, а уж сами они как-то отобьются.
У Первого дыхание перехватило. Вот они — пока еще только проблески, только зачатки великой идеи покорения водных просторов, и насколько же раньше, чем он смел надеяться! Действительно, лучше начинать с малого — жидкость в водоеме уже нужной плотности, но течения в нем нет, а значит, помост никуда не снесет …
— А вернуться как? — подала голос его привычка прорабатывать все детали возникшей идеи.
Пожав плечами, Лилит кивнула на гибкие ветви, из которых плела корзины.
Через день помост был снова собран, прочно привязан к берегу длинным шнуром в три плетения и опробован добрый десяток раз. На него усаживалась Лилит, Первый отталкивал его от берега и, когда он останавливался посередине водоема, аккуратно подтягивал его назад. Самому Первому и двух экспериментов хватило, чтобы убедиться в надежности изобретения Лилит, но он решил дать ей возможность запомнить удовольствие от перемещения по воде. Особенно после того, как она начала руками подгребать, чтобы быстрее до берега добраться.
Наконец, больше никаких препятствий для его визита в башни не было.
— Ты знаешь, мне в еще одно место отлучиться нужно, — начал он небрежно, словно между прочим, чтобы не напугать Лилит, осторожно смывающую запекшуюся кровь вокруг уже понемногу затягивающихся ран лохматого и его соседки.
— Да-да, конечно, — даже не повернула Лилит головы, и рассеянно добавила: — Только недолго.
Первый опешил. Нет, это было, конечно, лучше паники у нее в глазах или просьбы прислать ей звезду как знак его возвращения. Первый содрогнулся при мысли о поисках на орбите планеты еще не использованных остатков строительного мусора — причем, достаточно больших, чтобы сразу в атмосфере не сгорели. Еще и поди зашвырни их потом — после сборки-разборки помостов!
Но вот только не хватало, чтобы Лилит перестала ждать его. С нетерпением. Жгучим. Чтобы перестала она испытывать надобность в нем … нет, необходимость … нет, его незаменимость рядом с собой в этом мире. Что ему тогда — к себе в башню возвращаться?
Он решил свести к минимуму свой визит в обе — чтобы Лилит еще больше не привыкала к его долгому отсутствию.
К себе он намеревался заскочить только для того, чтобы переодеться. Его туника уже снова совсем истрепалась, а в башню Творца следовало являться в надлежащем виде — иначе лекция о приличиям и соответствии статусу могла занять слишком много драгоценного времени. Потом, по дороге туда, он решил быстренько просканировать Адама — заявление его помощника об обычном поведении того прозвучало бы более убедительно, если бы он знал, что является для этого ненормального первородного обычным. А там — оставить Второму отчет и задать ему один-единственный вопрос.
Новая туника, уже ожидающая его в кабинете, на него не налезла. Нет, он ее, конечно, натянул, но поднять в ней руку — не говоря уже о том, чтобы как следует размахнуться — не представлялось возможным. Без угрозы снова лишиться надлежащего вида.
С трудом стянув ее с себя, он вызвал своего помощника.
На этот раз тот не заставил себя ждать — ворвался в его кабинет, запыхавшись, и тут же отшатнулся, увидев там вызывающий сигнал во плоти. Причем изумление этим фактом никак не сходило с его лица — наоборот, рот у него приоткрылся, а глаза округлились и захлопали, вбирая в себя неожиданного посетителя с головы до ног.
— Слушай, сгоняй к ребятам, — прервал Первый затянувшееся молчание, — к тем, что покрепче. Мне нужна туника больше этой, — тряхнул он маломеркой у себя в руке.
Его помощник — все также молча — кивнул и тут же удалился. Вот что-то не нравится мне эта сдержанность, подумал Первый, подходя к своему столу, неужели все-таки обработали его? А как о мысленной связи узнали, если никто сюда не наведывался? По словам, правда, помощника.
При первом рассмотрении на столе царил его собственный творческий беспорядок. При более детальном — тоже, но он уже ни в чем не решался быть уверенным. Только он придумал, как сделать этот беспорядок невоспроизводимым для несведущих рук, как вернулся его помощник.
С туникой.
И вновь обретенным даром красноречия.
И настоятельной просьбой всей команды о совещании с ним.
Первый ругнулся про себя — соблюдение принятых в башне Творца норм поведения и так уже слишком задержало его.
— ЧП или рабочие вопросы? — поинтересовался все же он — в его башне во главе угла стоял производственный процесс, а не дворцовый этикет.
— И то, и другое, — не менее коротко ответил его помощник.
Первый нахмурился: вот так оставь без ежедневного присмотра хорошо налаженный процесс — и тут же чрезвычайные ситуации становятся рутиной.
— В целом, но по порядку, — вернулся он к уже доказавшему свою результативность непререкаемому тону.
— Пошли жалобы на сбои в мирах, — мгновенно выпрямившись, четко отрапортовал его помощник.
— Во всех? — подозрительно прищурился Первый.
— Нет, — поспешил успокоить его помощник. — Но во многих. В основном, в уже давно созданных.
А вот это уже было интересно: если бы искажения возникли во всех мирах — или только в последних — можно было бы с большой долей уверенности говорить о таком же вмешательстве в них, как и в его собственный. Но зачем лихорадить старые, которые создавались во времена их полного с Творцом единства по поводу их устройства? По еще не приевшимся Первому проектам и в отсутствие у него не то, что желания — даже мысли как-то их разнообразить?