Но ни о какой пешей прогулке по макету и речи быть не могло.
Во-первых, сегодняшний подавленный, твердо уверил он себя, в самом зародыше бунт только укрепил его намерение максимально сократить пребывание Лилит в ее собственном обществе — и под пагубным влиянием мира.
Во-вторых, имитация макета в этом самом мире за все время заготовки травы уже надоела ему до такой степени, что свое собственное пребывание в ее куда более обширном оригинале ему хотелось сократить еще больше.
Так и решил он добраться до башни Творца в два прыжка: одной ногой — к первородному, второй — ко Второму.
Свой первый прыжок он второпях не совсем точно рассчитал — мгновенно очутился на поляне у водоема, чуть не врезавшись в Адама с его парой.
Метнувшись было за деревья — здесь мысль о переходе в невидимость ему даже в голову не пришла — он, впрочем, тут же остановился.
Неизменные обитатели поляны стояли к нему спиной. Причем на коленях. И с закрытыми глазами. И с такой блаженной улыбкой на губах, что Первый — без всякого зазрения совести — просканировал бы их, даже если бы не собирался делать это изначально.
Кто бы сомневался! Сознание Евы всего лишь отражало картину, созданную в мыслях Адама — так же, как она сама была почти полной его копией. И в центре этой картины располагался, разумеется, ее кумир собственной персоной. Стоящий на пьедестале в самой нелепой позе — со вздернутым подбородком и с расставленными в разные стороны, ладонями кверху, руками.
Ну понятно, здесь если и объявился сюрприз, то из разряда ожидаемых, презрительно усмехнулся про себя Первый. И тут же внес небольшую поправку в предстоящий разговор со Вторым — идеальная планета была уже готова, но он, пожалуй, не станет ставить того в известность об этом. Пока не создаст на ней пару-тройку копий летучего эскадрона своего мира — посмотрим, как долго продержится величавая поза под их напором.
Да и второй прыжок стоило тщательно рассчитать: открыть дверь в приемную Второго с ноги — зрелище, конечно, эффектное, но там Первому были нужны сейчас ответы на вопросы, а не нотации о манерах.
Ответы на свои вопросы он получил. Причем сразу и без всякой уклончивости — стоило столько формулировок перебирать! А потом этих ответов стало даже слишком много.
— Разумеется, он не читает твои отчеты, — высокомерно бросил ему Второй. — С нынешним кризисом ему сейчас не до твоих экспериментов.
Вот это хорошо, подумал Первый, переводя дыхание. Значит, за постоянными демаршами мира не Творец стоит. Возражать ему, спорить с ним — для этого он и создал свое самое первое творение, а вот прямой отпор его действиям — это уже смахивает на открытое превышение данных полномочий … А тут еще и его команда взбунтовалась — поди докажи потом, что не под его руководством!
— А что это за кризис? — решил Первый по-быстрому выполнить данное им обещание. — Мне мои сказали, что вы потомков первородных из каких-то миров начали в штат зачислять — это что еще за новшества?
— Не каких-то, — менторским тоном поправил его Второй, — а тех, в которых начали отмечаться отклонения от заложенного алгоритма функционирования. И не в штат, а как непосредственных свидетелей этих отклонений, которые могут дать нам их детальное описание.
— А с какой это стати, — вновь вскипел Первый от столь неприкрытого пренебрежения его командой, — они только вам это описание дают? Нам об отклонениях знать не нужно?
— Когда будет принято решение о порядке устранения нарушений, — вновь раздулся Второй от возможности продемонстрировать свою важность, — оно будет немедленно передано в твою башню.
— А может стоит и моей башне дать возможность предложить свое решение? — процедил Первый сквозь зубы, вдруг осознав, что его длительное отсутствие сказалось, похоже, не только на рабочей атмосфере в его башне, но и на отношении к ней со стороны другой. — А потом и обсудить оба? И принять окончательное с учетом мнения всех сторон? Кому это решение в мирах-то воплощать? Кто их создавал? Кто их лучше знает? Если и затесалась где нестыковка, кто ее быстрее обнаружит?
— А вот это как раз и есть одна из версий, — тонко усмехнулся Второй, откидываясь на спинку своего чудовищного кресла и сложив перед лицом руки — ладонь к ладони, палец к пальцу. — Нарушения алгоритма отмечены только в тех мирах, которые были созданы в самом начале — а именно тогда, когда еще не было четко и детально разработанных типовых проектов, и поэтому в них оказалось слишком много места для вашего волюнтаризма.
— Да не в этом дело! — ворвался в разговор уязвленный профессионализм Первого. — Вот тебе еще одна версия: это пока сбои проявились только в первых мирах, поскольку в них — во всех — существует, похоже, тенденция к саморазвитию. Можешь мне поверить — на примере моего мира эта тенденция просматривается совершенно неоспоримо.
— Спасибо, это очень ценный факт. — За сложенными перед лицом Второго руками снова промелькнула довольная усмешка. — Нас интересует развитие миров по заданным параметрам и в заданном направлении. И если оно подменяется саморазвитием — значит, эта возможность заложена в них изначально. А в твоем мире — судя по отчетам — размах волюнтаризма вышел за любые допустимые рамки на всех его этапах.
— А ты, значит, мои отчеты читаешь? — прищурившись, задал Первый свой следующий самый главный вопрос.
— Просматриваю, — уклончиво махнул Второй рукой в сторону кипы документов у себя на столе, отведя туда же взгляд. — На всякий случай. Это моя работа — избавлять Творца от неприятных сюрпризов.
Глава 11.9
У Первого исчезли последние сомнения. По установленному непререкаемым авторитетом Творца закону ложь в их обеих башнях была просто немыслима. Значит, если это не Творец вносил смуту в его мир, оставался только Второй — больше ни у кого доступа к его отчетам не было.
— А может, ты по той же причине и моим информацию не даешь? — Подойдя поближе, Первый наклонился над Вторым, упершись в стол кулаками. — На всякий случай? Во избежание неприятных сюрпризов? Чтобы доложить потом, что моя башня оказалась неспособна хоть какое-никакое предложение выдвинуть? И чтобы ваше осталось единственным, имеющим право на существование? Без споров и дискуссий — рационально и эффективно?
Второй выпрямился в своем кресле в позу воплощенного негодования.
— Я передам все имеющиеся у нас свидетельства в твою башню, — изрек он соответствующим позе тоном. — И если она — все же — окажется способна на обоснованные предложения, я немедленно доложу о них Творцу.
— Ты только, главное, не передумай, — рывком оторвавшись от стола, повернулся Первый к выходу. — Узнаю — прямо к нему пойду. С неприятным сюрпризом.
— Я не привык разбрасываться своим словом, — донеслось до него сзади. — В отличие от тебя. У нас был договор: он не увидит твои отчеты, пока ты не подготовишь для активации мой мир. Он закончен?
— На девяносто девять процентов, пара последних штрихов осталась, — бросил ему Первый через плечо, окончательно укрепившись в своем решении сделать будущий мир Адама немного менее идеальным.
Посмотрим, что запоет Второй о заданном развитии самого что ни есть типового проекта при наличии в нем этого самовлюбленного бездельника, впадающего в ярость при виде любого препятствия его лени.
— Не торопись, — остановил его неожиданно добродушный тон Второго. — И Творец сейчас слишком занят, и у тебя действительно забот хватает, и мне бы не хотелось, чтобы ты что-то упустил второпях. Так что заканчивай внимательно и методично, я подожду.
Вот это да, мелькнуло в голове у Первого — похоже, не только с Творцом скандалить полезно.
На обратном пути Первый заскочил на минутку к себе в башню, чтобы передать своей команде торжественное обещание Второго.
Обязав их следить за его неуклонным исполнением.
Обеспечив их полную занятость на неопределенное время, чтобы его на крамолу в головах не оставалось.
И восстановив — одним махом — уважительное отношение к своей башне извне и к своей персоне внутри нее.