Это был образ мудрого мыслителя, умеющего видеть истину под любыми покровами, увлеченного исследователя, с легкостью отделяющего существенное от сиюминутного, беспристрастного наблюдателя, ведущего летопись событий, а не протокол суда над ними.
Это был образ гения, для которого не существует никаких скрытых тайн мира.
Я вздрогнула. Снова почувствовав какое-то смутное движение за кулисами. В самом деле, с чего бы это Максу так старательно улучшать репутацию моего сына — после стольких-то лет совершенно нескрываемой неприязни к нему?
А вот Винни не раз высказывал мне интерес к Игорю, даже как-то бросил невзначай, что напрочь был бы познакомиться с ним …
И если Стас каким-то образом сохранил мысленную связь со своими подчиненными, то кто сказал, что Винни с Максом такую же все это время не поддерживал?
О мысленной связи за пределами офиса в последнее время вообще никто ни слова не сказал, так что теперь никого и за язык не поймаешь!
Правда, Стас со своими здесь передумывается, а Винни отправился на прием к этому их … нет, нашему … нет, их генеральному руководителю — только тому и ведомо, куда …
Или он уже вернулся?
А почему об этом никто не знает?
Или это только я об этом ничего не знаю?
Да что, в конце концов, происходит?!
Я усилила наблюдение за всеми этими мысленными заговорщиками — без какого-либо результата. Только все чаще появлялась, а потом и крепла в голове ассоциация со знаменитой земной басней — о лебеде, раке и щуке. Которые тащат наш офис — а с ним и все планы по защите Игоря и земли — каждый в свою сторону. Ничуть не заботясь тем, что он при этом остается на своем месте, как вкопанный.
Спустя некоторое время, однако, оказалось, что их не объединенные, к сожалению, усилия все же сдвинули их воз с места. В совершенно неожиданную, правда, сторону.
Все наши свидания с Игорем уже приобрели характер какого-то ритуала: одни и те же вопросы, одни и те же ответы, и так по кругу. Но однажды, под самый конец разговора, он небрежно бросил нам, что вернулся к более тесному общению с Дарой.
У моего ангела начали раздуваться щеки.
Согнав покровительственно одобрительную усмешку с губ.
Сузив его глаза в щелочки.
Сдвинув брови над ними к переносице.
Встопорщив шевелюру на голове.
И, по всей видимости, сдавив горло.
— Как ты мог? — изрек он трагическим шепотом, приближая облик воплощенного потрясения к экрану телефона.
Вот вернула ему уверенность в своем единственном преимуществе на свою голову! Он еще теперь будет на нашем сыне в эмоциональном шантаже упражняться?
Глава 12.6
Я забрала у него телефон, чтобы Игорю эта маска пронизывающего укора все поле зрения не застила — даже по рукам давать не пришлось, они у него безвольно разжались и тут же прилипли к лицу в жесте театрального отчаяния.
— Игорь, что происходит? — смогла я, наконец, озвучить этот грызущий меня уже Бог знает, сколько времени, вопрос.
— Понятия не имею! — беспечно пожал он плечами с железобетонно убедившей меня искренностью в голосе. — От ваших пришло распоряжение — через моего аналитика — восстановить часть контактов из нашей с Дарой базы. В частности, те, по которым мне запросы делали. Видно, понравились отредактированные вами характеристики.
Руки моего ангела сползли с его лица — стянув с него заодно и маску из классической трагедии. И явив нашему с Игорем взгляду его весьма оживившуюся физиономию — в глазах даже тень моих старых знакомых херувимчиков мелькнула.
— А поподробнее можно? — выдохнул он с облегчением, торопливо разглаживая только что скомканное лицо в довольную мину.
— А причем здесь Дара? — уточнила я.
— Так мне же отвлекаться не велено! — хмыкнул Игорь. — А базу мы вместе с ней составляли — вот мне и предложили обратиться к ней с просьбой продолжить переписку с ними. От моего имени. Так что у меня теперь — кроме наблюдателя и курьера от ваших аналитиков — что-то вроде личного ассистента появилось, — коротко хохотнул он напоследок.
Мой ангел просто с неприличной готовностью составил ему в этом компанию. Осекшись под моим взглядом и снова приняв строгий вид. С явным трудом.
— Вот на этом и остановишься! — провозгласил он не совсем удачной на этот раз пародией на непререкаемый тон Стаса. Подпорченной отголосками бурного веселья. — С распоряжением свыше спорить, конечно, незачем — чем бы оно ни было вызвано — но не забывай, что решение не вовлекать ее непосредственно в твою деятельность было принято раньше и продиктовано куда более серьезными причинами. Роль твоей помощницы сугубо в земных мероприятиях им, в целом, не противоречит, но только ею и ограничьтесь.
Игорь снова слушал, не сводя с отца пристального взгляда — а я так же внимательно всматривалась в его лицо. На этот раз он владел им безукоризненно — ни уголок рта не дернулся, ни бровь не шевельнулась. Только во взгляде сквозила неуловимая прохладца — которую с легкостью можно было принять за должный пиетет в разговоре с родителем …
На земле точно что-то творилось! Причем, что-то серьезное и настолько большое, что полностью скрыть его больше не представлялось возможным — если уж Игорь решился подсунуть нам под нос ту часть айсберга, которая мгновенно навлекла на него обвинения в нарушении слова, данного в отношении Дары.
Более того, снова сблизившись с ней после очередного периода отчуждения, он не стал бы говорить об этом в таком тоне и в таких выражениях, которые даже мой ангел если и позволял себе в ее адрес, то только в разговоре со мной.
Или в своих собственных мыслях, вдруг кольнуло меня — беспрепятственно открытых его сыну.
А вот свое сознание под замком от Дары держать во вновь ставшим тесным общении с ней Игорю должно быть совсем непросто — умение Дары развеивать в пыль все барьеры, выставляемые окружающими, у нас уже давно в поговорку вошло.
Причем, стойкость намерения Игоря отгораживаться от нее каким бы то ни было способом изначально вызывала у меня большие сомнения. Так же, как и смирение Дары с его неожиданной замкнутостью …
Так же, как и самоустранение Тоши — из наших планов еще ладно, но не от охраны и защиты наших детей …
Так же, как и подчинение Марины приказу Стаса ни во что больше не вмешиваться — и это накануне объявления ангельской войны всему человечеству …
Так что же это получается — они там все на земле пообъединялись? И начали действовать? На свой страх и риск? Ладно еще без ангелов — но без меня?
Ответы на эти вопросы пришли, когда я уже всерьез раздумывала над тем, как оглушить моего ангела чем-нибудь во сне, чтобы быстренько позвонить Марине.
О многом я догадалась правильно — кроме размера того самого айсберга, который предстал наконец перед нами во всей своей устрашающей мощи.
Игорь с Дарой таки действовали заодно — и, похоже, с самого начала и весьма успешно мороча голову и мне с моим ангелом, и Максу.
Выдумали они распоряжение аналитиков или воспользовались реально поступившим, но контакты с другими ангельскими детьми они начали восстанавливать согласно анализу, проведенному Игорем отнюдь не только в отношении указанных ему кандидатур — реализуя мою, между прочим, изначальную идею в первую очередь организовать сопротивление на земле.
Они таки переманили на свою сторону и Тошу, и Марину — и не исключено, что еще до появления Стаса на земле с последней сводкой новостей: Игорю-то мы с моим ангелом на добрые полдня раньше сообщили о заговоре аналитиков,
То-то Тоша с Мариной почти одновременно Стасу сообщили, что не будут у него под ногами путаться, причем именно Стасу — не Марина мне, а Тоша моему ангелу, что было бы куда естественнее, а Стасу, которые привык к повиновению свои приказам, а не к анализу его причин.
А вот чего я даже в самом горячечном воображении представить себе не могла, так это того, что все они и Аленку с Олегом привлекут. Пятнадцатилетнюю Аленку! Стопроцентно земного Олега!
Может, еще и Светку?
Светку, которой Марина запретила мне однажды даже намекать на существование ангелов, чтобы не разрушать ее благостное представление о справедливости и нерушимую веру в то, что человек — кузнец своего счастья.