Макса я не разглядела — к нему уже Винни подошел.
Всего на пару минут и столько же вопросов вполголоса — после чего панель Макса ожила, а Винни переместился к Тени.
Там он задержался, все также негромко — и крайне уважительно — расспрашивая Тень о чем-то, вертя в руках его панель и то и дело досадливо цокая языком.
— Ага, понятно, — произнес он наконец громко, на весь офис, укоризненно качая головой. — Кто же так машинку-то ставит? Свет из окна прямо на экран падает — ясное дело, помехи возникнут.
Он развернул панель Тени ребром к окну — и тыльной стороной ко всем нам — и направился ко мне.
— Ваши последние действия? — вновь вернулся он к негромкому бормотанию.
— С панелью? — для верности уточнила я.
— С панелью, — эхом отозвался он.
— Не помню, — честно призналась я.
Он открыл было рот для следующего вопроса, снова глянул на меня, пожевал губами, сокрушенно махнул рукой и взялся за мою панель, вертя ее то так, то эдак и заглядывая в нее под разными углами.
Без какого бы то ни было видимого результата.
— Что, не работает? — с надеждой подала голос я.
По панели побежала извилистая линия.
— Работает, — вернул мне ее Винни с чрезвычайно хитрым видом. — Еще лучше, чем раньше.
Возле моего ангела Винни тоже задержался — но совсем недолго и не прикасаясь к его панели. Вместо этого он проделал над ней те же — по-моему — пассы, что и перед ее отключением. Причем стоял он спиной ко всем остальным — поэтому никто, кроме меня, не заметил, что они не обменялись ни единым словом. Чего не скажешь о пристальных взглядах, которыми они просто вцепились друг в друга — я чуть было не подключилась к обоим в надежде, что их мысленный обмен заблудится в перекрестной связи, как у него со Стасом однажды случилось.
Не успела — Винни уже отошел прямо к столу последнего.
— Во время последнего рабочего сеанса никаких действий, отличных от предусмотренных регламентом, не производилось, — отрапортовал ему Стас, с хрустом откусывая каждую фразу.
Винни картинно отшатнулся от него, подхватив лежащую перед ним панель и даже отступил на шаг, тревожно вглядываясь в нее с расстояния вытянутых перед собой рук.
— Вы не могли бы повторить? — перевел он на Стаса испуганный взгляд.
Стас повторил — громче и жестче.
Винни поморщился, словно от боли, и принялся поглаживать панель по ребрам легкими движениями кончиков пальцев.
— А еще раз можно? — снова глянул он на Стаса просительно. — Только потише. И помедленнее.
Со стороны моего ангела донесся вздох полного блаженства — словно он уже единолично уплел тот праздничный ужин на добрый десяток гостей.
Глава 12.12
Стас пообещал ему коротким взглядом куда более изысканное угощение при первом же возможном случае — и повторил свою тираду в третий раз. Едва слышно и с расстановкой.
— Ну, я так и думал! — тут же просиял Винни. — Это же тонкая техника, чувствительная до предела! Она же на мельчайшие колебания реагирует — что воздуха, что настроения — а Вы на нее такой амплитудой! Эдакого зверства даже простой регистратор мыслей не выдержит!
Все еще качая головой, он нахмурился, обвел взглядом весь офис и направился к единственному незанятому до сих пор столу.
— Так, передам-ка я заявление, — усевшись за него, приподнял он панель, — чтобы меня пока на заявки не ставили. Побуду я у вас немного, — доверительно добавил он выпучившему на него глаза Стасу, — пока вы … все не освоите должное обращение со своими машинками.
Он углубился в свою панель, по которой тут же побежала — в несколько рядов — замысловатая вязь.
Стас грозно зыркнул по сторонам — все последовали примеру Винни. С видом полной поглощенности работой. Сделав несколько глубоких вдохов, Стас приподнял свою панель, не придвигая ее к себе, и бросил на нее несколько коротких взглядов — она отозвалась рядом не слишком острых зигзагов. Шумно выдохнув, Стас водрузил ее перед собой и принялся гипнотизировать экран. Проводя периодически пальцами то по одному, то по другому ребру панели.
Пора и мне было возвращаться к работе. Обычной, рутинной, уже оскомину мне набившей — с тоской подумала я, берясь за верхний лист в стопке отчетов моего ангела и Стаса.
— Дорогая Татьяна! Только не подпрыгивайте, пожалуйста, — булькнуло у меня в голове.
Вот не до подпрыгиваний мне было — мысленно охнув, я кинулась проверять свой батискаф. А нет — он, похоже, сам собой стал на место, как только первая же панель проснулась.
— А как Вы …? — убедившись в его неизменной прочности, тут же у видела я еще один, более серьезный повод для беспокойства.
— Ваш фильтр? — довольно хмыкнул Винни. — Не обижайте меня, дорогая Татьяна — я занимался их разработкой, кому же, как не мне, знать их слабые места? Хотя должен в очередной раз отдать должное Вашим непревзойденным талантам — однажды Вам удалось создать нечто непроницаемое даже для меня.
— Что? — поморщившись, решила я все же воспользоваться его возвратом к своим дурацким комплиментам — на земле надежный мысленный заслон от него не помешает.
— Мы непременно вернемся к этой теме, — уверил он меня с нездоровым воодушевлением в голосе. — Уж поверьте мне, ничто не вдохновляет пытливый ум так, как непреодолимая — на первый взгляд — преграда.
Вот что-то мне уже не хочется докапываться до природы этого явно случайного открытия. Если только он его и заметил, значит, оно только против него и направлено и возникло в самый нужный момент. Значит, и в следующий не подведет. Ой, он же все слышит!
— Но сейчас, — хохотнул Винни после короткой паузы, подтвердив мою догадку, — у нас с Вами есть более неотложные дела.
— Какие еще? — подозрительно подумала я, тщательно следя за краткостью мысли.
— Я попрошу Вас рассказать мне все о жизни Вашего замечательного сына и не менее восхитительных подруг, — последовал он моему примеру, вложив в чуть более длинную фразу намного более всеобъемлющую мысль.
— Что — все? — опешила я, выудив из шелухи его обычного красноречия главное. — И зачем?
— В отношении Вашего сына, — тут же перешел он на деловой тон, — меня будут интересовать все необычные моменты — даже самые мельчайшие — в его общении как с ангелами, так и с людьми. Что же до Ваших подруг — ограничимся только их контактами с ангелами.
— Зачем? — повторила я оставшийся не отвеченным вопрос.
— Мне нужно откорректировать план наших действий, — ответил он без малейшей запинки. — Ваши подруги без сомнения достойны определенной роли в нем, а Ваш сын — так и вовсе куда более значительной, чем я предполагал до встречи с ним. Чтобы я мог сделать всем им наиболее подходящее и привлекательное предложение, я должен знать все их сильные и слабые стороны — и у Вас есть всего три дня, чтобы снабдить меня всей необходимой информацией.
— Да когда же …? — снова растерялась я — об одном Игоре целый роман получился, который я не один день читала. И это еще без моих воспоминаний!
— Так вот прямо сейчас и начнем, — жизнерадостно сообщил мне Винни.
— А как же …? — вовремя спохватившись, я отвела глаза от своей панели и скосила их на Винни.
Он с совершенно безмятежным видом гипнотизировал свою.
Так, кивать бесполезно и пальцем тыкать тоже — и как мне его спросить про это чудо враждебной техники, чтобы оно тут же не отозвалось и не начало мои мысли считывать? Может, его уронить — посмотрим заодно, как Винни его в этом случае реанимирует …
— Не надо! — торопливо клацнуло у меня в голове. — На жертвы стоит идти, когда они безусловно оправданы.
— Я про ту, которую Стас выглаживает, — на всякий случай уточнила я.
На этот раз Винни расхохотался, не скрываясь.
— Несравненная Татьяна! — выдохнул наконец он. — Любая беседа с Вами — это живительный луч в уже иссохшей, казалось бы, пустыне. На самом деле, — продолжил он, все еще посмеиваясь, — умиротворять все эти машинки вовсе ни к чему — этот жест, скорее, нужен, чтобы держать под контролем его знаменитый темперамент. Что же до Вашей, — добавил он заговорщическим тоном, — то я же Вам сказал, что усовершенствовал ее.