Я же с головой ушла в работу, загнав все еще столь свежие и яркие воспоминания о земле и землянах как можно глубже в свой батискаф. Моя панель все еще работала в отложенном режиме, и после часа лихорадочной — куда быстрее прежнего — диктовки я смогла снова и снова перебирать их в памяти. Слово за словом, жест за жестом, взгляд за взглядом, словно едва утоливший голод — крошки, оставшиеся от случайно найденной краюхи хлеба, но смаковала я их все в том же батискафе — полная поглощенность Макса своей панелью вовсе не значила, что «жучок» тоже оглох и ослеп.
Мой ангел не угомонился и во время перерыва. Не успели мы расположиться в уютных креслах, в которых мне особо тепло земля вспоминалась, как он разразился слишком даже для него страстной речью о великом ангельском умении понимать и прощать, видеть истинную суть явлений за их кажущимся фасадом и высоко ценить чистосердечное раскаяние.
Макс язвительно попросил его привести примеры всего вышеперечисленного в отношении его течения.
Тень тоже встрял со своей вечной песней о необходимости проливать ангельскую благодать исключительно на достойных.
В отсутствие Стаса разорались они не на шутку, постоянно выдергивая меня из моей нирваны. И с каждым разом я все больше закипала: вон там, на земле, остались наши дети и близкие нам люди — не говоря уже обо всех остальных — остались без какой-либо защиты, кроме нас, а эти что творят? Там дети смогли всех вокруг себя сплотить, а этим все неймется друг друга лишний раз пнуть?
Хорошо, что перерыв, наконец, закончился. Осталось только Стаса дождаться — при нем они все и дышат-то через раз.
Глава 12.16
Стас, однако, тоже вернулся позже обычного — и тоже мрачнее тучи. Причина чего открылась, когда Тень вышел на свой личный ежевечерний моцион.
— Значит, так, — обвел Стас свинцовым взглядом всех оставшихся. — Тут ко мне наш великомудрый спец по технике подкатился. Пока вы там прохлаждались, — ткнул он пальцем в потолок, — он опять в оборудовании покопался. На случай экстренной связи, как мне было заявлено. Так что, как на экране все замрет — ждите друга.
Не сговариваясь, мы все, словно по команде, повернулись к единственному пустующему до самых недавних пор столу — панели на нем не было.
— Очень интересно! — не отошел еще мой ангел о целого дня свободы. — А если там все замрет, а потом так и заклинит? Кто за это отвечать будет?
— А вот меня больше интересует, — мрачно процедил Стас, играя желваками, — что там будет происходить до того, как все замрет. На мысли можно хоть блок поставить, а с этими новомодными цацками … — Он глянул вопросительно на Макса.
— Следует ли понимать, — прищурился тот, растягивая слова, — что на твоей панели может обнаружиться нечто такое, что ты от нас — опять — скрываешь?
— Ты это на что намекаешь? — начал багроветь Стас, приподнимаясь.
— Хватит! — резко хлопнула я ладонью по столу. — Вы все здесь одно дело делаете или уже забыли об этом? Вам о земле нужно думать, о том, как и чем ей помочь — а вы только повод ищете, чтобы очередную подножку друг другу подставить? Зачем вы здесь тогда? Я говорю раз и навсегда — хватит!
Они уставились на меня так, словно с ними мой стол заговорил. А ведь я для них здесь как раз и была всего лишь элементом интерьера — всегда на месте, всегда функции свои выполняет, всегда молчит. Ну и ладно — интерьеру уж точно глупо ждать, пока ему слово дадут. Ему его нужно самому брать — эффект полного остолбенения гарантирован, глядишь, и договорить успеет.
Первым пришел в себя мой ангел — выпрямился, расправил плечи, нос к потолку задрал и засиял такой гордой улыбкой, словно это ему, а не мне удалось Стаса дара речи лишить.
Его позерство сработало прямо в противоположном направлении, вернув Стасу этот дар приумноженным.
— Татьяна, ты здесь давай не зарывайся! — тут же обрушил он его на меня. — Не тебе о сплоченности рядов говорить — я еще с твоей попыткой саботажа не разобрался!
— Не сметь так с моей … — ринулся мой ангел усугублять свое обычное воздействие на Стаса.
— Так давай разберемся! — перебила я его, чтобы они снова не вернулись в ту самую привычную колею, из которой я их только что случайно выбила. — Я хотела остаться на земле. Я могла там остаться. И вернулась я не для того, чтобы опять наблюдать, как вы пасочками в песочнице бросаетесь. Не прекратите — я уйду! Мне Винни слово дал. — Так, завтра первым делом сообщить ему об этом.
У Стаса на лице отразилась крайне напряженная работы мысли — причем, похоже, одной, направленной на прочесывание каких-то воспоминаний.
Макс разглядывал меня с непонятно расчетливым выражением — словно подыскивая мне новое место в своем видении мира.
А из моего ангела как будто весь воздух выпустили — он сник, жуя губами и стреляя в меня глазами с обидой, упреком и надеждой одновременно.
К вечеру в нем определенно победила надежда — он принялся заглаживать вчерашнюю грубость с таким рвением, что мне некогда было думать ни о своем сегодняшнем побеге на землю, ни о завтрашнем его повторении.
— Мир? — еще и утром спросил он меня для верности.
— Мир, — заверила я его, решив, что если уж и ругаться, то за все свои тайные свидания с землей сразу.
Следующее началось прямо с того, на чем мы прервались со Светкой и Мариной. Не получилось у последней Люка сразу в свое полное и безраздельное распоряжение заполучить.
Он действительно захватил с собой прозрачную ангельскую панель и присел возле Тоши, взмахом руки предложив ему вытаскивать свой ноутбук.
— Это займет всего несколько минут, — бросил он Марине, извиняющимся жестом дернув плечом, и поднял панель.
— Это … что? — хрипло каркнул Тоша, когда по ней тут же побежали змеящиеся линии.
— Это сканер, — рассеянно обронил Люк, не отрывая глаз от экрана. — Дайте-ка мне код доступа к этому Вашему облаку.
— Это у нас такое есть? — потрясенно выдохнул наш фанатичный поклонник земных технологий.
— Разумеется, — удивленно глянул на него Люк. — Во всех подразделениях, занимающихся сбором и анализом данных. Уж Вам-то, я надеюсь, не нужно напоминать, что мысленные стиль общения намного эффективнее словесного?
На лице у Тоши отразилась отчаянная борьба. Конец ей положил короткий взгляд на Аленку — все наши дети уже сгрудились вокруг них с Люком, с любопытством разглядывая панель.
— А мне такой можно? — потребовалось все же короткому взгляду более материальное подкрепление.
— Боюсь, пропажу сканера будет нелегко объяснить, — неуверенно покачал головой Люк.
— Вокруг нас наблюдатели все время крутятся и аналитик к ним впридачу — тут же настучат, — решительно вступила в разговор Дара, глядя при этом на Игоря, глаза которого бегали вдоль линий на экране с охотничьим блеском.
— Мы его здесь поставим! — отчаянно тряхнул головой Тоша. — А охрану вашу — вокруг дома, чтобы ни одна ищейка не просочилась!
— Здравствуйте-пожалуйста! — всплеснула руками Светка. — А Сергею я что скажу?
— Замаскируем, — лихорадочной скороговоркой заверил ее Тоша. — Под стекло. На картине. Я ее сам нарисую. Сегодня. И сам повешу. Завтра.
— Это Ваши несколько минут? — перебил его язвительный голос Марины, нарочито обращенный к одному только Люку.
— Да, действительно, давайте пока просто настроим наши машинки, — спохватился тот, и добавил поникшему Тоше: — Но я подумаю над Вашим предложением — не исключено, что оно сможет дать нам дополнительные преимущества.
В глазах его появилось весьма знакомое мне — по другому лицу — мечтательное выражение.
— Полчаса — максимум! — хлестко вернула его Марина на землю, и кивнула нам со Светкой в сторону кухни. — Пошли отсюда — я этих гаджето-зависимых видеть уже не могу.