Ну, допустим, нет … Но в космос мы уже вышли — значит, рано или поздно наткнемся там на братьев по разуму. Америку же как-то открыли. Хотя, с другой стороны, если кучу миров до земли создали, они более развитыми уже должны быть — почему к нам до сих пор никто не наведался?
Они, что, изолировали землю от всех разумных существ?!
— А что это за другие миры? — решила я выяснить, стоит ли прорывать блокаду, и если да, то в какую сторону.
— Обычные элементы единой системы, — пожал он плечами. — Создаваемые для обеспечения ее бесперебойного и эффективного функционирования.
Вот я так и знала, что сейчас где-нибудь уши наживы вылезут!
И они еще людей в меркантильности обвинять будут?
— Но со временем и до них дошли слухи о моем мире, — снова отвлек он меня от совершенно справедливого негодования. — И началось в них брожение — мысль о его неповторимом облике пересилила все заложенные в них принципы. После чего было принято решение ликвидировать источник их нарушения, — закончил он жестко, почти грубо.
— А почему вас падшими называют? — последовала я его примеру.
— Не падшими, а павшими, — поправил он меня, резко выпрямившись.
— Куда? — продолжила я выяснять, в какую сторону точно не нужно блокаду прорывать.
— Не куда, а в битве, — коротко бросил он. — А потом — кто куда. По одиночке.
— И вы так и смирились? — фыркнула я. — Лапки сложили и отдыхать от трудов ратных? Которые еще и поражением закончились? И от земли того же ждете, по себе о ней судите? Сейчас! Только суньтесь снова ликвидировать — наше сопротивление вам обеспечено и сломить его вам не удастся!
— Сопротивление — это хорошо, — растянул он губы в прохладной усмешке. — Это мне нравится. Осталось только выяснить, что под ним подразумевается.
Опять им уходить нужно! Нет, он не просто в дебри разговор уводит — у него там лабиринт, нервы щекочущий, проложен. В котором он еще и останавливается всякий раз перед самым крутым поворотом!
Шехерезада чертова!
Нет, хуже — ангельская!
Глава 13.8
Категорически предупредив Тошу, чтобы на следующий день у меня под ногами не путался — если не хочет продолжить знакомство с материальным воплощением великой ангельской мысли исключительно в своем воображении и на больничной койке — я без дальнейших разговоров пошла к выходу.
В спину мне понеслось, что, в отличие от всякого зазнавшегося начальства, позволяющего себе выходной в любое удобное время, некоторые имеют привычку регулярно на работу ходить. И не злоупотреблять вниманием окружающих — в частности, Татьяны, которая из-за настырности тех, в кого нет надобности тыкать пальцами, никак не может выкроить минутку, чтобы поделиться приобретенными в верхних слоях атмосферы навыками с теми, кто способен их оценить.
Я обернулась на прорезавшийся у ценителя фальцет — мелкий вступил с ним в дуэт, добавив низких и пробубнив на пределе слухового восприятия, что меня никто не уполномочивал единолично от имени земли выступать и что у них — вместо популистских лозунгов — имеется целый список конкретных предложений по видам и способам той помощи, в которой земля остро нуждается и которую ей могла бы предоставить вторая высокая сторона не мной, между прочим, организованных переговоров.
Только я успела напомнить ему, что все свои карты открывает либо успевший все тузы к рукам прибрать, либо полный дурак, как прямо у меня перед глазами замаячила Светка, подпрыгивая во все стороны, чтобы поле зрения мне перекрыть, уцепившись мне в руку и давя на нее, как на рычаг, чтобы назад к двери меня развернуть. Где сделала мне страшные глаза и зашептала, стреляя ими по сторонам, что, мол, если уж занесло к нам одного из падших слуг господних — а по виду так и не скажешь, с первого взгляда за вполне приличного человека сойдет! — то перечить ему прямо в лоб не надо, а то немыслимые кары накликать можно. На детей.
Окончательно рассвирепев от очередного акта пресмыкательства перед всеми без разбора небожителями, я открыла ей глаза на то, что не сами одни слуги заоблачного дома пали, а их другие, коллеги по службе, завалили, а потом еще и не ими созданную землю заграбастали, как мародеры последние — Светка охнула, прихлопнула выпученные глаза руками и забормотала из-под них, что всегда знала, что враг человеческий кого угодно может с пути праведного сбить. Особенно тех, кто сам к нему пристает.
Ну, все.
Аккуратно отодвинув ее в сторону, я открыла дверь и наконец-то ушла.
И не домой, между прочим, а на работу. У Светки на даче Киса по нашему договору на веранде отсиживался, и в офисе, в отличие от дома, не сможет постоянно у меня в кабинете крутиться — а мне, популистке общепризнанной, нужно было проанализировать полученные сегодня свыше сведения и наметить пути завтрашнего продолжения.
Просто ждать я никого и ничего больше не буду!
А вот в прошлом покопаться придется.
Во-первых, чтобы не засветить настоящее. Провокатор он явно маститый — похоже, не одну собаку съел на том, как собеседника из себя вывести, чтобы у того в запале язык развязался.
И, кстати, нужно повнимательнее присмотреться, как он это делает — а потом можно и до Стаса дозваниваться.
Во-вторых, одну слабину я у олимпийского гонца, вроде, нащупала — когда речь о создании земли зашла, у него прямо глаза поволокой затянуло. И хотя о преследуемых при этом целях он так ничего и не сказал, но просто напрашивался на повод похвастаться. Договорились — завтра он его получит. На земле давно известно, что на хвастуна не нужен нож — в приступе самолюбования он сам все выбалтывает.
В-третьих, не мешало бы поподробнее остановиться на разногласиях победителей и побежденных. Не во вселенском масштабе — там они меня не интересуют. Но если эти две стихии уже однажды на земле схлестнулись, то повторения нам здесь точно не нужны. Если знать, на какие кнопки у них давить, то можно попробовать их снова друг на друга замкнуть и направить в более подходящие для выяснения отношений титанов просторы. А там пусть хоть вечно друг друга в мелкие клочья рвут. Главное, что от земли отвяжутся.
И наконец, нужно хотя бы попытаться выяснить, как же победители все-таки его завалили. Вот это, наверно, будет самое сложное — о своих поражениях и, главное, об их причинах никто говорить не любит. По себе знаю. Но нам совсем не помешает разведать, какими силами и средствами располагают захватчики и какой тактикой и стратегией они оперируют. Чтобы адекватными своими на них ответить — с одной стороны. А с другой — знать уязвимые места союзника не менее жизненно важно, чтобы не подвел в самый критический момент. Это если мы о предполагаемом союзе договоримся. А если нет — чтобы вывести его из строя до того, как он на противоположную сторону переметнется.
Я решила, что для следующего раунда переговоров этого списка вопросов должно хватить. Вот сомневаюсь я, что у мелких он и конкретнее, и масштабнее получился!
У них хватило нахальства переглянуться на следующий день с явным сомнением на физиономиях, но — к их счастью — молча. И так же молча потянулись они к выходу из Светкиной гостиной, как только туда явились Татьяна со своим конвоиром. Татьяна тут же испуганно округлила на меня глаза — я ткнула пальцем в спину мелким, и она ринулась вслед за ними.
— Сегодня мы не будем отвлекаться! — полностью удовлетворенная началом решающего дня, перевела я палец на отвоеванный источник нужной мне информации.
Взирающий на все происходящее с крайним любопытством.
И прищуром, плохо маскирующим насмешливый блеск в глазах.
— Ни в коем случае! — одобрительно закивал он головой. — Я и сам собирался прямо с самого начала вернуться к тому сопротивлению, о котором вчера упоминалось. Так что конкретно имелось в виду?
Так, похоже, только что прояснился нулевой пункт в моем списке — потенциальный союзник оказался все-таки вражеским лазутчиком. А значит, сразу переходим к последнему вопросу — как его нейтрализовать до нанесения сколько бы то ни было значимого урона.