И даже если эта реформа приведет к ликвидации некоторых подразделений, у их сотрудников появится шанс попробовать себя в чем-то новом и, возможно, найти в нем свое призвание. Смог же я открыть для себя компьютеры, которые не только прочно вошли в мою жизнь, но еще и позволили вполне пристойно ее обеспечивать. И я почти уверен, что разработка предложений по переквалификации у нас уже ведется.
А вот что насторожило меня намного сильнее, так это факт, что работа над реформой ведется нашим руководством в тесном взаимодействии с темными. Что-то не слышал я ни малейшего упоминания о том, что их деятельность на земле тоже будет свернута. Меня, конечно, примерным хранителем назвать нельзя, но и мне неприятна мысль о передаче людей в полную власть темных.
Не говоря уже о том, что в таком окружении останутся наши дети — с весьма удаленной поддержкой всего одного и мало кому известного подразделения. В то время, как последние события показали, что им — как любым молодым специалистам — практикуемый у нас институт наставничества совсем не помешал бы. Такой вариант переквалификации я бы принял, не задумываясь.
Дальше еще интереснее. С нашей стороны против этой реформы выступают не просто ее потенциальные жертвы, а те из них, кто по праву считаются одними из лучших специалистов по земле. А с темной — не просто один из их руководства, а еще и тот, кто — только, правда, по его словам — каким-то образом участвовал в ее создании. Почему не учитывается их мнение?
И, самое главное, этот темный предводитель имеет доступ к Владыке нашему.
Честно говоря, для меня именно этот факт все и решил. Даже если предположить, что задуманная нашим руководством реформа является ошибочным решением, лично я не вижу никакого смысла в вечных демаршах моего наставника. Намного разумнее собрать доказательства этой ошибки, хорошо аргументировать встречное предложение и обратиться с ними в более высокую инстанцию.
Вот в темном предводителе результаты темного общения с ней сразу видны — такого внимания к собеседнику я в жизни своей ни разу не встречал. А ведь не только нашим детям нужно, чтобы их выслушали — мне тоже есть, что сказать. В отношении встречного предложения. Причем, настолько простого, что мне с трудом верилось, что оно до сих пор никому другому в голову не пришло.
Действия наших оставшихся во враждебном окружении детей определенно нужно будет координировать. Находясь с ними в постоянном и тесном контакте. А уже сейчас рядом с ними находится представитель нашего сообщества, обладающий не только прочным и законным положением на земле, но и их полным, как подтвердили недавние события, доверием.
И даже если моя компетенция не будет признана достаточной, и темный предводитель сам на место их куратора метит — у меня есть запасной вариант. Постоянно находиться на земле он явно не может — ему и к Владыке наведываться нужно для доклада, и конспираторов своих под не менее плотным контролем держать — так кому же стать временно исполняющим его обязанности, как не мне, вечно здесь кого-то замещающим?
Одним словом, подготовив всю аргументацию, к концу третьего дня я уже весь извелся от нетерпения. Честное слово, я возвращения моего наставника на землю никогда так не ждал, как этого их темного предводителя.
Сначала я, правда, решил, что он кого-то другого вместо себя прислал — и куда более подходящего всем его регалиям.
Вместо обрюзгшего деревенского увальня на Светину дачу вошел рядом с Татьяной … настоящий темный.
Статный, властный, притягивающий, подавляющий — полный антипод открытому и миролюбивому образу нашего течения.
Как темная тема на экране, в которой все наоборот по сравнению со светлой.
Которая мне всегда больше светлой нравилась, екнуло у меня сердце.
Сначала он вызвал у меня ассоциацию с черной дырой — прямо чуть не шагнул ему навстречу! — но нет. Черные дыры притягивают все вокруг — и поглощают, всасывают в себя, так что и следа не остается.
Этот же излучал — просто бешеную энергию, не ровными волнами, а языками пламени.
Протуберанцами.
Как солнце в момент почти полного затмения.
Когда диск скрыт черной тенью, и только тончайший сияющий ободок вокруг него остался.
Я потряс головой — а где возгласы удивления?
Все вокруг меня, однако, восприняли это явление как должное. Из чего я сделал вывод, что, выгнав в прошлый раз ангелов из этой комнаты, он вышел из невидимости перед людьми и нашими детьми именно в этом виде. А вот к нам на веранду снова вышел в том неприметном.
Это прямо какой-то хранитель наоборот — мы на земле максимально маскируемся, а он, получается, у нас наверху.
А вот Татьяна с моим наставником, судя по нашим видео-звонкам, и наверху практически свой обычный земной вид сохранили — я даже не задумался, что они могут измениться.
Наверно, у тех из нас, кто находится среди людей в постоянной видимости, земной облик прирастает, затмевая настоящий.
Какой же тогда из них настоящий?
Какой из этих двух предводителей настоящий?
А Макс — вон то слащавое ничтожество, которое Дару на свет произвело, или нынешний надежный мужик, на которого я ее, если что, спокойно оставлю?
Нет, все — что-то меня совсем не туда занесло. Не мое это дело — философия, я сюда пришел наблюдать, факты собирать и ждать момента, чтобы свое предложение озвучить.
Наблюдать мне пришлось за абсолютно невозможным — Марина наконец-то нарвалась.
Она за эти три дня свой заряд тоже поднакопила и начала, как обычно — и мне даже показалось, что ей удалось и темное светило с места в карьер достать.
По крайней мере, в разговоре о земле — из которого я сделал вывод, что нынешний порядок вещей на ней существенно отличается от того, который планировался при ее создании.
Ну да, темные бы поменьше вмешивались — не было бы никаких проблем.
Но ответило темное светило на этот наскок так, что у Марины впервые на моей — и не только, я думаю, моей — памяти речь отобрало.
Это был не разъяренный рык Стаса или визгливый переход на личности моего наставника — это был тончайший укол рапирой: темное светило приравняло Марину к земле и поделило между ними пальму совершенства. Самым искренним, почти восторженным тоном. Исключив, тем самым, саму возможность ответного выпада.
Жаль, что мой наставник это не видел.
Нет, не жаль — еще научится.
А Марина на кого-то другого выплескиваться начнет.
А рядом с ней никого, кроме меня, не осталось.
Нет, одного другого ей уже мало — одним махом на всех обрушилась. Ну, я посмотрю, как она все наше сообщество с земли вышвырнет. Может даже прямо с меня начать — я только что своими глазами увидел, что ее вполне можно на место поставить.
И не только я — обрушившись на всех, она со всех сторон и получила. Хором и без всяких комплиментов на этот раз.
Все тем же беспристрастным тоном непредвзятого судьи темное светило объявило очередное поражение Марины — и затем добавило что-то, на что я сразу уши навострил.
Понятия не имею, как создавалась земля — прошлое, в котором ничего нельзя изменить, меня никогда не интересовало — но нынешнюю ее историю ангелы и люди действительно создают вместе. Наши дети тому самый яркий пример.
Я попросил его развить эту мысль.
И в тот момент и поверил в его причастность к истокам мироздания.
Вот! Хоть кто-то еще понимает, что в любом деле в первую очередь нужна связь!
Хоть с кем-то можно по существу разговаривать!
Хоть кому-то можно донести мою идею о способах передачи больших массивов информации с земли к нам наверх!
Так я и получил своего слушателя — пока не совсем по тем вопросам, по которым собирался — но не менее внимательного, чем был у Игоря в прошлый раз.
Глава 16.4
Я настраивал компьютеры и людям, и своим собратьям. Сотни, тысячи раз. Никого из них не интересовало, как они работают и какие возможности дают. Они все, как один, отмахивались от моих объяснений — им, как обезьянкам, нужно было просто показать, на какую кнопку жать, чтобы банан выпал, и на какую — чтобы вода в миску полилась.