Всерьез его, что ли, гением называют?
Он закивал с довольным видом, откинулся на спинку стула и прикрыл глаза. Что не помешало поползти по нашим экранам новым строчкам.
— Спасибо Вам огромное, мой дорогой Тоша! Давно уже я такого удовольствия не получал. Хотя признаюсь, сегодня я впервые устанавливал перемычку с земной машинкой.
— Что устанавливали?
Он открыл глаза — и я вдруг понял, что именно сейчас начинается то, к чему он предложил приступать в самом начале этого мысленного обмена.
— Перемычку.
— Что это такое?
— Это личный канал связи. Устанавливаемый напрямую между двумя точками сети. В обход коммутатора.
— Я о таком никогда не слышал.
— Ах, мой дорогой Тоша! Это тоже наше изобретение — одно из немногих, которое нам удалось скрыть от вашей башни. К счастью — уже сейчас оно оказывает всем нам неоценимую услугу.
Я поежился, представив себе разветвленную сеть темных, опутавшую все наше сообщество … и землю?
— На земле перемычки перестали работать уже давно, но во время нашей первой встречи здесь совершенно неожиданно — или, я надеюсь, нет — создались условия для их реактивации. По крайней мере, нашему дорогому Стасу удалось прорваться ко всем без исключения.
— У них у всех есть прямая мысленная связь?
— Сначала мы установили ее с нашим дорогим Анатолием, а затем он любезно поделился этим полезным навыком со всеми остальными.
Кроме меня, вновь кольнуло меня старой обидой.
Глава 16.6
— Так давайте исправим эту вопиющую несправедливость! В этом случае нам не понадобится ни Ваша, ни моя машинка — и согласитесь, в нынешних обстоятельствах оставлять материальные следы наших бесед не совсем безопасно.
Так. Всеобщий предводитель только что предложил мне выделенную линию связи. Прямо и непосредственно с ним. По своей собственной инициативе. Без каких-либо уловок с моей стороны.
Меня точно взяли на работу!
Не возражает?
Нет.
Ну, тогда поехали!
— Как это работает?
— Нам нужно общее воспоминание. Которое, появляясь в сознании, сигнализирует о вызове. Но которое не позволяет проследить связь между нами. Вам знаком колючий кустарник позади этого дома?
Вот не смешно. У Светы на даче, кроме дома, меня интересовал только гараж. Ну, и двор еще — пока там дети маленькими бегали.
— Сегодня, после нашего ухода, обследуйте его, пожалуйста. Только очень тщательно, изнутри.
— Так исцарапает же!
— Об этом и речь. Сигнал вызова должен быть очень острым — во-первых, я могу оказаться в зоне слабого покрытия, а во-вторых, на земле все еще могут возникнуть определенные помехи.
С ума сойти! Он не гений, он — садист! Сначала блок, теперь это! Посреди бела дня, в здравом рассудке и по собственной воле лезть в колючки! И как мне перед этим от Дары и Аленки отделаться, если они за мной в сад увяжутся?
— И последнее — я прямо физически ощущаю, как истекают последние минуты, отведенные нам живым воплощением этого мира. У нашей свежей крови блоки, в целом, неплохие, но только в нынешних, относительно спокойных условиях. Хорошо бы их укрепить — на случай любых непредвиденных вызовов. Возьметесь за это?
Так. Похоже, меня не просто точно взяли на работу, но уже и дали первое поручение.
Ну, все — в колючки, так в колючки!
С этой мыслью я и ретировался — Марина ворвалась. С таким видом, что сразу было видно, что ее сейчас никем очерченные рамки не остановят.
На кухне дети пристали к Татьяне с просьбой поподробнее рассказать о ее обучении у нас, наверху. Я усмехнулся — нет, все же есть что-то от гения в этом их темном предводителе! Вот они его всего три раза в жизни видели и всего два довольно коротких разговора с ним провели, а ему уже удалось настроить их на всю важность основательной подготовки к своему будущему.
Сам я слушал Татьяну вполуха. Она мне все это раньше, в режиме реального времени рассказывала — я у нее сразу, по свежим следам, все нюансы ее образования выпытывал. В свете того, что однажды и наши дети через него проходить будут. У меня тогда и предложения рождаться начали, как адаптировать каждый из курсов к продвинутым способностям исполинов.
Но сейчас я вернулся к проекту другой своей докладной записки руководству — о повышении эффективности обмена информацией между землей и нашим сообществом и об устранении ее бюрократической составляющей. Факт наличия у нас того чудо-устройства и его совместимость с земными открывал возможность настоящей технической революции и в документообороте, и в его обработке — придется всю записку переписывать.
О прямых линиях связи я в ней упоминать, конечно, не буду — о них мне сообщили конфиденциально, а правила обращения с такого рода данными еще никто не отменял. Да, собственно говоря, и незачем. Такие контакты хороши для обмена короткими сообщениями по текущим вопросам, а охватывать ими все наше сообщество — слишком громоздкая сеть получится, да и сообщение можно случайно не в то окно бросить.
Хотя … их наверняка можно в группы объединять — например, для участников одного проекта или в рамках одного подразделения. Так и рабочие совещания можно, прямо не входя с места, проводить, и о принятом решении все заинтересованные стороны мгновенно извещать, просто поставив их в копию …
И тут мое полуха выхватило в потоке Татьяниных слов нечто такое, что все мои докладные записки ушли на задний план. Причем, мгновенно и дружно.
По лицу Татьяны было видно, что у нее это случайно вырвалось — причем, походя, между прочим и с небрежным пожатием плеч, и дети удивленно переглянулись, как будто она вдруг о том, как пользоваться калькулятором, заговорила.
Ладно, а можно тогда еще раз лично для меня: чем именно она в учебном павильоне Стаса занималась?
Убедившись, что не ослышался, я только глянул на Татьяну. Решив недавно расстаться со всей этой теплой компанией, уверенной в моей безотказности, я никогда не включал в нее Татьяну. Она всегда казалась мне самой чуткой и отзывчивой из них. Но с переходом с земли к нам, как выяснилось, не только память потеряла. Вернуть ей которую оказалось намного проще, чем человечность.
Она ведь и о других вещах, о которых я вчера еще знать не знал, вскользь упомянула, но я благодушно пропустил их мимо ушей, с привычной дурацкой готовностью находя им всем оправдания.
Их блоки, например, которые они себе установили, как только к Татьяне память вернулась. Но ведь в то время они еще не втянули детей в свою подрывную деятельность, и у нас на земле шла обычная мирная жизнь — от кого мне в ней было мысли скрывать?
Или прямые линии связи, которыми они уже давно обменялись, как номерами телефонов. Но их темный предводитель сказал, что в то время эти линии с землей не работали, а со мной у них всех была обычная земная связь — зачем мне еще одна, лишь потенциально возможная?
Но инвертация!
Ладно, я понял, для детей она никогда проблемой не была, и дополнительная защита им в этом не требовалась. Но просто поделиться она со мной могла? Как я делился с ней любой мелочью из жизни Игоря без них — без каких-либо ее расспросов. Просто рассказать мне об этом? Пусть последнему. После моего наставника. После Стаса. После его головорезов. После темных!
Ладно, занесло меня. Согласен, не та это новость, чтобы о ней в Интернете болтать, и навыки через экран не приобретешь. А вот Стас с Максом тогда еще на земле бывали и со мной лицом к лицу общались, а ведь ни одному даже в голову не пришло …
Нет, Татьяна, не в ближайшее время, а прямо завтра и покажешь! Радуйся, Марина, завтра весь день с предводителем твой!
Тем более, что я с ним теперь в любое время связаться могу. Нет, еще не могу — сначала нужно сигнал вызова установить.
Татьяна уже перешла к описанию бесконечных зигзагов удачи моего наставника — ну, здесь я точно ничего нового не услышу. Бросив пару одобрительных шутливых реплик для углубления всеобщего интереса к ее рассказу, я незаметно выбрался из кухни. Через комнату — Марина с предводителем так шипели друг на друга, что даже не глянули в мою сторону — на веранду и затем в сад позади дома.