Но почему этот кто-то темным оказался?!
— Да, вполне, — охотно согласился я. — И, может быть, Вам будет удобно какое-то время мне регулярно назначить? На тот случай, если вопросы по текущим делам возникнут, чтобы оперативно решать их.
— А у Вас уже возникли вопросы? — вскинул он массивную бровь с хитрой усмешкой в глазах.
— По правде говоря, да, и много, — честно ответил я, и торопливо добавил: — Если Вы не возражаете.
— Ни в малейшей степени! — чуть притушил он усмешку в глазах, полу-прикрыв их веками. — Мы можем даже прямо сейчас начать — с того вопроса, с которым Вы пришли сегодня.
Блок! Нет, стоит. Ну, ладно, он сам то же самое сделал.
Не вдаваясь в личные подробности, я описал ему Аленки блок и мои действия по проникновению через него.
— Мой дорогой Тоша! — зажмурился он с выражением чистейшего удовольствия на лице. — В самом ближайшем будущем Вам непременно нужно будет работать с нашей восхитительной Татьяной. И ее не менее удивительным Анатолием, — добавил он, чуть подумав.
— А они здесь причем? — опешил я.
— Татьяна чисто интуитивно находит то, — мечтательно улыбаясь, объяснил он, — что Вы обнаруживаете аналитическим методом. Вдвоем Вы достигнете искомой цели самым кратчайшим путем. А Анатолию, — остановил он рукой мой следующий вопрос, — нет равных в умении отыскать дополнительные, скрытые на первый взгляд стороны любой цели.
Как по мне, моему наставнику нет равных в умении находить проблемы на свою — и не только свою — голову.
— Давайте пока остановимся на настоящем, — предложил я отсрочить эту блестящую перспективу как можно дальше. — Как мне управление этим блоком перехватить?
— Вот откуда даже у лучших из вас это несносное стремление все время что-то перехватывать? — поморщился он, как будто от досады. — Во-первых, для этого нужен большой опыт. Во-вторых, для незаметного контроля над блоком нужен очень большой опыт. Но ведь Вам же это и не требуется, правда? Вы всего лишь хотите увидеть, что находится за этим блоком.
— И как? — нетерпеливо подтолкнул я его.
— Покажите мне еще раз, как движутся его элементы, — ответил он в той же манере, в которой говорил с детьми и которая сейчас понравилась мне намного меньше.
Я несколько раз сделал широкое круговое движение рукой.
— Они все так движутся? — снова переспросил он с легким нажимом. — Все, без исключения?
Я со всего размаха хлопнул себя по лбу. Ну, конечно!
— Центр! — выдохнул я.
— Разумеется, — кивнул он мне с одобрительным видом. — В каждом блоке есть якорь, который, собственно, и удерживает его на месте. Это самая его стабильная часть, а со стабильностью всегда легче всего работать. Базовый элемент привлекает меньше всего внимания, поэтому в нем совсем несложно сделать небольшое смотровое отверстие. Но мой Вам совет: чтобы расширить угол обзора через него, Вам понадобится приблизиться к нему — и чтобы сделать это незаметно, Вам придется проявить изрядное мастерство.
— Это не вопрос, — беспечно махнул я рукой, услышав приближающиеся из кухни шаги.
Конечно, это была Марина. Которая уставилась на меня тем самым взглядом, под который лучше не попадаться. Я ответил ей своим, полным одновременно и сочувствия, и досады. Сочувствия, потому что я вдруг понял — просто понял — что знаменитой неуправляемости Марины пришел конец. А досады, потому что поприсутствовать при наступлении этого конца у меня явно не получится.
Ну и ладно. Зато у меня прямо сейчас получится что-то другое, не менее немыслимое еще совсем недавно — Татьяна обещала.
Она начала обучать меня взлому инвертации с теоретической части. Понятно, сразу видно свежую жертву классического образования. Если бы я так компьютерное дело осваивал, то так бы и застрял на древних языках. Нет, эту вступительную часть точно нужно изъять — и из курса, так и напишу в своей докладной записке, и из ее лекции. Вон дети вокруг собрались, нечего им голову не имеющей практического применения ерундой засорять.
А Света, кстати, наоборот — в самый дальний угол кухни забилась, и еще и лицо руками закрыла. Ох, люди — и как им правду о нас открывать?
Глава 16.8
— Татьяна, давай, хорош мне тут воду лить, — решительно сократил я время лекции в пользу практического занятия. — Ты мне алгоритм дай — пошагово — дальше я сам попробую.
Ну, вот это — другое дело! Ангелов в невидимости я всегда ощущаю, как легкий гул — так компьютер работающий ворчит. Причем, при его включении звук этот отчетливо слышно, а уже через пять минут он становится практически неразличимым фоном.
Дальше. Если инвертированных ангелов я вообще никак не ощущаю, это значит, что у меня фильтр подавления этого гула выведен на максимум.
Теперь самое интересное. Татьяна говорит, что невозможность взлома инвертации встроена в саму ее схему — как защита от дурака. В принципе, разумно — во многих программах продвинутые функции только в настройках содержатся, куда рядовой пользователь не полезет.
Ну и все, выводим фильтр подавление гула в ноль и поехали. Инвертируйся, Татьяна!
Дети, затаив дыхание, притихли.
Угол кухни громко охнул.
Потом охнул я — громче. Могли бы и предупредить перед тестированием о возможных побочных эффектах. У меня в ноль ушли бегунки всех фильтров — подавления и гула, и высоких, и низких, и голоса, и фона. И даже статического электричества. Прямо так по ушам ударило, что я дернулся и головой непроизвольно замотал, чтобы этот адский грохот из них вытрясти.
Зато сигнал получился не менее впечатляющий, чем вызов для той мысленной перемычки. И, в отличие от последнего, мы его сразу и повторили несколько раз, чтобы убедиться в устойчивости полученного эффекта. Пока у меня в голове от него не зазвенело.
Но уже зная, чего ожидать, я больше ни звука не издал. И угол тоже.
А вот с детьми этот алгоритм не сработал, от слова совсем. Оказалось, что любых ангелов они ощущают, как клубок эмоций: в явном виде — четко очерченный, в невидимости — чуть размытый, а в инвертации — просто туманный. Причем, на силу и качество этих эмоций состояние, в котором пребывает ангел, никак не влияет. Это уже мы с Татьяной вместе тоже несколько раз проверили. В настрое на эмоции их человеческое происхождение, видно, роль сыграло, а как включать или выключать человеческие эмоции еще никто, по-моему, не придумал.
Наконец, мы бросили это бессмысленное дело. Ничего, теперь, рядом со мной, к детям точно никто не подкрадется. И ко мне, между прочим, тоже — больше никогда. Привет мордоворотам Стаса!
— А как Анатолий в этом участвовал? — спросил я Татьяну, вспомнив слова их темного предводителя об их сногсшибательном тандеме.
— Никак, — пожала плечами она, — так же, как и я. У меня это случайно получилось — я просто не знала, что это невозможно.
Понятно. Наверно, скрытая сторона взлома инвертации заключалась в его внушении Татьяне, что в мире нет ничего невозможного — так же, как и запретного.
— Зато потом, — гордо вскинула голову она, — он придумал, как выводить из инвертации частично!
— Это как? — озадаченно поинтересовался я.
— Это когда я тебя, например, вижу а все вокруг — нет, — объяснила она, и торопливо добавила: — Только это я показывать не буду!
Дети обменялись крайне заинтересованными взглядами, а угол кухни коротко прыснул.
— И еще, между прочим, — повысила голос Татьяна, — он инвертированных по подразделениям различает!
— Да? — вскинулась Дара. — А Макс — лично.
Нет, придется все же признать их темного предводителя гением. Когда, он там говорил, мне с моим наставником скооперироваться можно будет?
Он как будто услышал мой вопрос. Хотя, может, и без как будто. Тогда мог бы и ответить — я уже к любым сигналам подготовился — а не просто исчезнуть.
Судя по искрам, летящим от Марины во все стороны, сеанс укрощения состоялся, но явно оказался не последним. Уже не умиротворенная ее часть тут же накинулась на единственного чистокровного и не свежеиспеченного ангела, оказавшегося у нее под рукой.