Не имея больше ни малейшей надобности путаться завтра у нее под ногами, как она выразилась, я тоже дал себе, наконец, волю. Я напомнил ей, что настоящие люди, о которых она так печется, ежедневно ходят на работу и не выдавливают из окружающих все их внимание — до последней капли и за счет других.
Дети оказались не менее наблюдательны в отношении методов их темного предводителя, чем я. Не успела Марина набрать воздух, чтобы ответить мне по пунктам, как Игорь добавил, что она не одна на земле живет и что от предложенной помощи отказываются далеко не самые умные люди.
На этот раз воздух Марине пришлось набирать дольше. А потом ей добавила Света: не ангел, не полу-ангел, а самый, что ни есть, земной человек напомнил ей о принятых у людей законах вежливости и гостеприимства.
И поле битвы осталось за объединенными силами ангелов, людей и их общих потомков — Марина ушла, не сказав больше ни слова.
Вот так еще немного, и я признаю этого их всеобщего предводителя и своим тоже.
Но для этого мне нужны были его ответы на целый ряд вопросов. А значит, нужно было ждать сеанса мысленной связи с ним. И провести этот сеанс так, чтобы он немедленно вставил его в свой ежедневный график.
Развезя детей со Светиной дачи по домам, я поехал на работу. Если понадобится, даже задержусь — после двух отгулов подряд это будет вполне естественно, и только там я могу сидеть и часами смотреть в одну точку, не привлекая к себе никакого внимания.
Нет, хорошо, что мы с Татьяной потренировались. Когда, уже ближе к концу рабочего дня, я вдруг почувствовал, что в меня со всех сторон впились иголки — причем, по ощущениям намного длиннее и острее, чем на реальном кусте — я даже не шелохнулся.
— Э … Здравствуйте, — подумал я, чувствуя себя полным идиотом. — Еще раз.
Общение через экран всегда было мне ближе, чем лицом к лицу — по крайней мере, не нужно думать, куда руки девать и как дистанцию держать, чтобы тебя по плечу похлопывать не начали. А в аудио-режиме и того лучше, можно параллельно и еще чем-то заниматься.
Но тут — без какого бы то ни было материального подтверждения контакта: хоть телефона в руках, хоть гарнитуры в ушах — ощущение было крайне некомфортно. Честное слово, с зеркалом лучше разговаривать — там хоть себя видишь и сразу понимаешь, что мозгами тронулся.
— Рад снова слышать Вас, — раздался у меня в голове кристально чистый голос.
Да, нужно признать, качество связи завидное — как будто в соседней комнате. Или он опять на земле?
— Вы уже закончили свои встречи? — переформатировал я свои сомнения в формулу вежливости. — Я Вас не отвлекаю?
— Да, я уже полностью свободен, — ответил предводитель с коротким смешком. — Редчайшие, знаете ли, минуты полного досуга в нашей башне — обычно я предпочитаю проводить время за ее пределами.
— В Вашей башне? — напрягся я. — А Вы уверены, что это безопасно?
— Ах, бдительность всегда похвальна, но недоверие скрыто в ней, — зажурчало у меня в голове тоном, который никак не вязался с образом, появляющимся у Светы на даче. — Не волнуйтесь. Во-первых, не зная точки вызова, проследить перемычки практически невозможно. А нашу с Вами я сам не мог даже вообразить всего несколько дней назад. А во-вторых, мой кабинет более чем надежно защищен от какого бы то ни было вторжения.
— Ну, если Вы так считаете, — протянул я, раздумывая, что бы еще сказать на тестовом контакте — не «Раз, два, три» же, в самом деле.
— И я даже успел поразмыслить над Вашим предложением, — пришел он мне на помощь, — о регулярном обмене мнениями. — Я даже дыхание задержал. — И оно кажется мне чрезвычайно плодотворным — мне импонирует Ваше сочетание аналитического подхода к вопросу и настроя на его скорейшее практическое решение.
— Спасибо, — неловко буркнул я, выпуская, наконец, воздух.
— Это я Вас благодарю, — разлюбезничался он в ответ. — Это сочетание стало уже редким у нас явлением. Давайте договоримся так: через день, в это время, от получаса до часа и, разумеется, если не произойдет что-то, из ряда вон выходящее.
— Мне ждать вызова или самому? — с готовностью подтвердил я свой настрой на практическое решение вопроса.
— Я буду Вас вызывать, — напомнил он мне об иерархии. — И, разумеется, предупрежу, если не смогу это сделать. Кроме того, если у Вас есть такая возможность, мы можем провести пробное совещание прямо сейчас. Вы говорили, у Вас уже есть вопросы?
Вот умеет же хоть кто-то выслушанные предложения в дальний ящик не откладывать!
Я начал с того, к чему был лучше всего готов: с революции в передаче данных. С появлением его чудо-устройства этот вопрос явно приобрел первоочередное значение. Получилось немного путано — переписать свою докладную записку я еще не успел, и многое в ней пришлось менять на ходу, но основную свою идею — судя по его реакции — я все же передать сумел.
— Просто не могу с Вами не согласиться! — с какой-то даже слегка излишней горячностью поддержал он меня. — Меня всегда удивляло просто маниакальное стремление вашей башни забюрократизировать каждый свой шаг. В нашей, например, вся информация хранится на сканерах.
Ну, теперь понятно, почему он не захотел мне один из них добыть.
— Но я, однако, боюсь, — продолжил предводитель с легким сожалением в голосе, — что Вашему предложению по отмене бюрократии придется сначала пройти через все ее жернова. И согласитесь, вряд ли найдется какая-то система, которая добровольно и охотно согласится на свой собственный демонтаж.
Ох, ты, я об этом не подумал! Я был уверен, что любая инициатива снизу поднимается со ступеньки на ступеньку, по четко отлаженной схеме, наверх к руководству, которое ее и рассматривает. Мне даже в голову не приходило, что на какой-то ступеньке ее могут незаметно замести под ковер. А вслед за ней и все запросы по ее статусу.
Глава 16.9
— Хотя … — задумчиво протянул предводитель. — Я не думаю, что нам стоит ждать так долго. Мы можем прямо сейчас начать внедрять Ваше предложение, а затем поставим систему перед фактом, замолчать который уже не получится. Например, Вы можете передавать мне все характеристики свежей крови, составленные мальчиком. И все исходные данные для них, — добавил он, подумав немного.
На его сканер, включенный в темную сеть? Интересное кино.
— Я не думаю, что стоит знакомить вашу башню с такими материалами, — сдержанно заметил я.
— Бдительность — лицо осторожности, — опять зажурчало у меня в голове, — а подозрительность — ее гримаса. Я с самого начала получал все эти материалы от Макса, которому их передавала девочка. В результате, я смог принять … посильное участие в их редактировании. Что мешало мне открыть к ним общий доступ?
— А с чего Вы взяли, что Ваше устройство нельзя взломать? — напомнил я ему, что утечка информации не только по злому умыслу случается.
— Мой дорогой Тоша, я создал сканеры, — сменилось журчание в его голосе железобетонной уверенностью. — И поверьте мне, могу открыть, закрыть, остановить, замедлить и ускорить любой из них. Мой же настроен на такие элементы моего сознания, которые ни продублировать, ни подделать невозможно.
Ну да, на сетчатку, усмехнулся я, отмахиваясь от картины его многократно увеличенного глаза, замаячившего перед моим внутренним взором.
Потом до меня дошло начало его фразы.
— Подождите, — выдохнул я, еще раз прокрутив эти слова в памяти — они все равно во что-то опознаваемое не складывались. — Вы хотите сказать, что Вы создали компьютеры?!
— Это ваши машинки так называются? — уточнил он.
— Да, — спохватившись, озвучил я нетерпеливый кивок. — Я имею в виду их аналог у нас.
— У нас абсолютно все создано нашей башней! — приобрел, наконец, его тон полное соответствие с тем образом, который я видел всего несколько часов назад. — И это не аналог ваших машинок, а их прототип — этот невероятный мир адаптировал их под себя, как он, впрочем, всегда поступал.
Я почувствовал, что у меня сейчас голова лопнет. Это я вчера думал, что у меня много вопросов появилось. А вот сейчас меня от их количества просто разрывало.