— А как они на землю попали? — выпалил я первый под руку попавшийся.
— Вот видите, мой дорогой Тоша, как бывает, — цокнул он воображаемым языком. — Начали, казалось бы, с простого и практического вопроса — и вот, постепенно и незаметно, какими-то неведомыми тропами, он привел нас к куда более глобальному. На который у нас, к сожалению, уже не осталось времени. Подумайте к следующему разу, не стоит ли нам ограничиться несколькими на первом этапе или посвятить всю беседу одной, но более отвлеченной теме.
С ума сойти! Вот это выбор — либо пару мелких обновлений установить, либо всю систему переставить.
Я отложил его до утра — с такой задачкой определенно переспать нужно. Да и дома пришлось объясняться, где и чего это я задержался, а Гале же про отгулы не скажешь — вообще допрос начнется.
В общем, сбежал я к компьютеру и в сердцах операционку снес и заново установил. Долго. И заодно все доступные обновления проверил — нашлось четыре. Быстро, конечно, но ощущение серьезного подхода не то.
Пока все устанавливалось, я к Аленкиному блоку подступился. Мне же только что объявили, что в мультизадачном режиме я даже на темное светило впечатление произвел.
Я не стал заглядывать в ее сознание, как раньше — прильнув всем лицом к глазку, через который его только слепой не заметит. Я завел сбоку крохотную камеру на гибком шнуре — прямо к центру ее блока, где все песчинки замерли в полной неподвижности и где между ними нашлись, конечно, зазоры. Оставалось только выбрать — опытным путем — самый подходящий, через который камера давала самый широкий обзор происходящего по ту сторону блока.
Там я обнаружил, как и ожидал, живейшее общение Аленки с Дарой. Чего я не ожидал, так это того, что окажусь в центре этого обсуждения.
Каких только версий моих переговоров с темным светилом там не было. Плюс полная уверенность в том, что ему удалось законтачить свое чудо-устройство с моим ноутом. Плюс предположение, что я на нем всю систему снес, чтобы пароли поменять. Плюс догадки, когда у меня этот шедевр небесной техники может появиться. Плюс детальный план, как этот шедевр у меня потом найти и в него залезть.
Что-то слишком изобретательная у нас молодежь выросла. Как в по умолчанию открытое сознание изредка взгляд бросить — так это подглядывать, а как к чужому устройству пароль за спиной у хозяина подбирать — так это нормально.
Вот я хочу посмотреть, как они к прямой линии подпольно подключатся. Нет, не хочу — с них, находчивых, станется. Наверно, дома придется блок все время держать. Если просто дать себе установку о колючем кусте не думать, то он же круглосуточно в мыслях маячить будет. И пароль на код поставить. Динамический. Чтобы каждые пятнадцать минут генерировался. Не должно им этого времени хватить, чтобы с ним справиться. Хотя лучше на темном светиле проверить.
Самое интересное, что, как только Дара с Аленкой переключились на это самое светило и Игоря — в частности, на то, насколько в одном направлении и сходным образом они мыслят — я мгновенно и автоматически отключился. Ангельский рефлекс на клеточном уровне сработал — придется с ним побороться. Чтобы не было мне больше сюрпризов, требующего непосредственного вмешательства Владыки. А то высокие инспекции обычно снятыми головами заканчиваются. Причем, головами стрелочников.
С этой мыслью я и отправился спать. Девочки уже улеглись, и система переставилась, и моей голове нужно было отдохнуть перед завтрашним мозговым штурмом.
Штурм пошел с переменным успехом — то мелкие вопросы верх одерживали, то глобальные. Я даже список их составил, разделив на две колонки, чтобы оценить примерное соотношение сил. Мелких почему-то оказалось меньше, чем глобальных. Но не успел я принять решение начинать с первых, как вторые начали дробиться на составляющие. Причем, стоило часть из них перенести к первоочередным, они и другие за собой тащили, тут же вновь объединяясь в предмет философского размышления. А при ближайшем рассмотрении и мелкие вопросы разрастались до той же категории.
Пробившись над ними полдня, я плюнул на советы темного светила и решил начать следующее совещание с ним по-своему — с того, что у меня было хоть в первом приближении проработано.
Кроме предложений по улучшению информационной политики в нашем сообществе, я уже начал готовить докладную записку по реформе нашего образования — в приложении ее к исполинам. Поскольку они по умолчанию способнее бывших людей, то их подготовительный курс должен быть одновременно и шире, и глубже ныне существующего.
Их нужно знакомить со всеми структурными подразделениями нашего сообщества, а не только с теми, которые имеют прямое отношение к земле. Но знакомство это должно иметь, в первую очередь, прикладной характер.
Все эти вводные курсы, теоретические изыскания, экскурсы в историю и толкования минувших дней — которые я, что бы там ни думал мой наставник, честно отсидел — не оставили в моей памяти ровным счетом ничего. Они только массу времени отобрали — того времени, которое можно было отвести на более интенсивную отработку практических навыков в каждом подразделении.
Внушению — у нас, распознанию темных — у Стаса, устранению последствий их влияния — у целителей. Даже у внештатников — методам выявления отклонений в ангельском поведении. Даже у наблюдателей — критериям объективной оценки исполинов.
Теперь, после рассказов Татьяны о ее продвинутом курсе, я был готов расширить свою записку на куда большее число подразделений.
Темному светилу я только вскользь их упомянул, сделав основной упор на главную мысль: подготовка молодых ангелов должна быть нацелена на приобретение ими практических навыков работы — и на них же сфокусирована.
— Очень популярная нынче идея! — отозвался он с горячим чувством в голосе. — А Вы позволите мне не относящийся к теме вопрос?
— Ну, давайте, — нерешительно согласился я, ощутив легкое скольжение в философский уклон.
— Нет-нет, — заверил он меня не менее горячо, — вопрос абсолютно практического характера. Как Вы относитесь к тем, кого своим машинкам обучаете?
Вот это прямо на больную мозоль наступил!
— В каком смысле? — решил я оставить свое отношение к этим болванам при себе.
— Ну, вот Вы объясняете им, — сменилась горячность в его тоне вкрадчивостью, — как работает машинка — как они Вас слушают? Какие вопросы задают? Какие детали уточняют?
— Да конечно! — не устояла моя сдержанность. — Они элементарную последовательность действий никогда запомнить не могут — по десять раз повторять приходится! Будь их воля, они бы только горячие клавиши выучили — выписав их на бумажке и сверяясь с ней постоянно.
— И чем же это отличается от Вашего подхода? — поинтересовался он с легким смешком.
Я растерялся. Где обучение компьютерной грамоте, а где — ангельскому мастерству?
— Не вижу связи, — буркнул я.
— Вы ждете от людей, — вернулась в его голос горячность, — вдумчивого отношения к простому инструменту, а наших неофитов предлагаете обучить … горячим клавишам.
— Ну, знаете! — возмутился я. — Если вдумчиво изучать все наши подразделения, то как раз пол-вечности уйдет!
— А почему людям отводят пятнадцать жизней, — парировал он, — всего лишь, чтобы подготовиться к переходу в новую среду обитания?
Что-то я не понял, кто кого у них с Мариной укрощал?
— Люди несовершенны, — ответил я ему так, как вряд ли кто решился бы ответить ей.
— А переходя из этого мира, — чуть поднялся градус горячности в его голосе, — они автоматически приобретают совершенство — вместе с входным билетом?
— А Вы считаете, что его можно приобрести, только закапываясь во всевозможные дебри и недра? — всерьез разозлился я, представив себе такую перспективу для наших детей.
— Конечно, нет! — явно удивился он. — Крот, зарывающийся в землю, близок к ней, но не видит ее. Чтобы охватить ее взором, нужно подняться над ней.
— И так и порхать там, любуясь пейзажами? — фыркнул я.
— Да, сверху можно любоваться открывающейся картиной, — проговорил он медленно, словно думая о чем-то другом, — или замечать, что в ней можно улучшить, исправить или вообще переделать. А вот спуститься вниз для этого или порхать, как Вы выразились, дальше — это выбор каждого.