— А чистка памяти? — процедил я сквозь зубы, вспомнив Татьяну.
— А это ваша модификация наших фильтров, — также резко отреагировал он.
— Чего? — не понял я: то ли разнобой в терминах случился, то ли у темных этих наработок вообще не сосчитать.
— Блоки полностью перекрывают доступ к сознанию, — объяснил он, взяв себя в руки, — что, несомненно, вызывает подозрения. В то время, как фильтр оставляет его открытым, временно подавляя лишь те его части, которые не следует выставлять на всеобщее обозрение. Столкнувшись с обоими, ваша башня не стала разбираться, как преодолеть блок — взяв за основу принцип фильтра, она просто сплющила все сознание и затем ввела это уродство в повсеместную практику. Частично — у наших неофитов, полностью — у неподдающихся внушению.
— Распылитель тоже мы в орудие убийства превратили? — съерничал я — слава Владыке, в этом вопросе никаких личных воспоминаний не было.
— Массового — да, — без малейшей запинки ответил мой мысленный собеседник. — Аннигиляция была создана как однократный акт милосердия — как тот самый кинжал, прекращающий мучения смертельно раненого.
— Милосердия?! — задохнулся я.
— Вечное существование оболочки, когда-то полной жизни и теперь напрочь лишенной ее … — медленно, с остановками проговорил он. — Это очень тяжелый выбор, который при любом исходе навсегда оставляет шрам … Но ваша башня, — встряхнулся он, — увидела большое практическое будущее у этого изобретения и даже оставила его нам. Так что, да — мы являемся авторами орудия высшей меры. И ее исполнителями.
— Но решение же не вы принимаете? — вырвалось у меня против воли.
— Судью не любят, палача ненавидят, — усмехнулся он. — Кстати, в Вашем списке не было инвертации. Это тоже мое изобретение. Личное — созданное всего лишь для беспрепятственной прогулки между нашими башнями. Я и сейчас им только для этого пользуюсь — эта территория всегда была мне очень дорога, но ее доступная для нас часть все время уменьшалась. И я сам отдал свое открытие вашей башне, — предварил он мой следующий вопрос, — в обмен на одного из руководителей нашей. Захваченного отделом нашего дорогого Стаса на том самом крохотном пятачке, оставленном нам вокруг нашей башни.
Я вдруг заметил, что у меня дрожат руки. Очень мелко и, похоже, давно — на протяжении этих откровений у меня то и дело картины перед глазами вставали.
Глава 16.12
Вот Макс выкрал у меня материалы для одной из операций Стаса — и использовал их против нее, представив дело так, что я сам ему их передал.
Вот Макс похитил мою Аленку — чтобы я, в обмен на нее, ему Дару навсегда отдал.
Вот после обмена ко мне направляется движущаяся, как робот, и смотрящая прямо перед собой пустыми глазами … нет! Нет, никаких больше образов!
— Я понял, — с усилием отогнал я от себя жуткое зрелище. — Я понял, что у нас все не совсем так, как я себе представлял. Но какое это имеет отношение к земле и компьютерам на ней?
— Ну, вот Вам и еще одна задачка! — опять зазвучало предвкушение в его голосе. — Обитатели мира, в котором Вы находитесь, всегда мечтали. О том, что в тот момент казалось невозможным. И они никогда не бросали свою мечту — и рано или поздно им удавалось воплотить ее в жизнь. Посмотрите, что с ними происходило на этом пути и — главное — после него. Держа в памяти, кто — как Вы совершенно справедливо отметили — регулирует все процессы в этом мире. А сейчас нам пора заканчивать.
Эта задачка начала решаться, как только он отключился. Причем, сама собой — мне даже смотреть никуда не нужно было. Я ведь сам уже сколько лет возмущался, во что люди превратили свое величайшее открытие — Интернет. Вместо того, чтобы использовать его как бездонный источник знаний, учебное руководство по любым наукам и искусствам, место встречи с близкими по духу и интересам людьми и обмена с ними мыслями и идеями, они превратили его в помойку для слива всех своих комплексов и самых низменных стремлений.
А откуда он, кстати, появился? И как это происходило?
В общем, пропала ночь — залез я в Интернет. Забивая, раз за разом, в поисковик все человеческие открытия, которые мог вспомнить, и затем переходя по одной ссылке, затем по другой, затем еще по десятку.
А потом еще и пометки начав делать, чтобы не утонуть в этом океане информации.
В конечном счете, картинка по всем пунктам нарисовалась сходная.
Люди хотели летать — клеили себе крылья, цепляли себе на спину невероятные конструкции, прыгали с ними с башен и обрывов, убивались десятками, если не сотнями, над ними издевались и считали их сумасшедшими. И что? Построили, наконец, самолет — и тут же начали убивать друг друга в воздухе и с воздуха.
Люди хотели излечить все болезни — экспериментировали с травами и зельями, наблюдали за больными и вскрывали трупы умерших, сознательно заражались во время эпидемий, испытывали на себе новые снадобья, их звали на помощь, а потом сжигали на кострах, как ведьм. И что? Победили самые страшные заболевания — и тут же начали разрабатывать биологическое оружие.
Люди стремились к новым землям — бросали свои дома и семьи, строили корабли и собирали караваны, преодолевали бескрайние океаны и горные хребты, тонули и гибли от диких животных, на них смотрели, как на бродяг и бездельников. И что? Добрались до всех белых пятен на земле — и тут же начали захватывать там территории и выживать с них местное население.
Люди хотели запечатлеть каждый момент своей жизни — годами изучали живопись, корпели над переписыванием книг, сутками дожидались солнечного света под нужным углом в поле, изобрели печатный станок и фотографию, перенесли туманные движущиеся картины на пленку, их каждый новый шаг в искусстве чуть ли не камнями забрасывался. И что? Сделали кинематограф и книгопечатание доступными для всех — и тут же начали наполнять их пошлостью, жеманством и банальностью.
Люди хотели узнать, как устроен мир — придумывали разные науки, разрабатывали их принципы, проводили опыты и эксперименты, взрывались, обжигались, ранились на них, голодали и недосыпали, их сторонились и называли безбожниками. И что? Докопались до глубочайших тайн материи — и тут же создали атомную бомбу.
И, конечно же, люди всегда искали смысл своей жизни — вызывали духов, поклонялись идолам, ходили к гадалкам, погружались в астрологию, принимали ту или иную религию, истово следовали ее обрядам и церемониям, смиренно принимали тяготы и горели желанием открыть глаза еще не обращенным, их объявляли фанатиками и казнили. И что? На смену одной религии приходила другая — и ее сторонники насаждали ее огнем и мечом.
И самое главное — ни один из этих пунктов не получалось напрямую к темным привязать. Не так уж их много, чтобы такое количество людей вирусом само- и взаимо-уничтожения заразить.
А сейчас нас, хранителей, уже едва хватает, чтобы тех, у кого иммунитет к нему обнаружился, и дальше от него беречь. А на остальных — всего штата целителей и Стаса уже недостаточно.
Но ведь людей не всегда так много было. Почему не выявили первых носителей этого вируса? Почему их не изолировали? Почему не остановили эпидемию на самом раннем этапе? Почему допустили ее разрастание до таких масштабов? Почему не принимались меры по оздоровлению земли?
До меня вдруг дошло, к кому я обращаю эти вопросы — держа в памяти, кто регулирует все происходящее на земле.
В общем, чуть не завело меня это исследование еще дальше по пути моего наставника — вовремя остановился.
Но сама работа с источниками мне понравилась — если не просто их один за другим читать, засыпая над каждым, а выписывать основные моменты в таблицу, группируя их по тем или иным признакам, выделяя их сходства и отличия. При таком подходе совершенно другая картина получается — не клейкое месиво разрозненных фактов, а ясная и четкая сравнительная характеристика различных моделей какого-нибудь устройства.