Ну вот, и прямые линии не так уж идеальны — мое ответное «Да, конечно» заглушили какие-то посторонние шумы.
— И последнее, — вернулся мой темный руководитель к деловому тону. — Сигнал у нас с Вами достаточно сильный, должен достичь меня где угодно — если сразу не отвечу, пошлите мне вместе с сигналом уведомление о степени срочности. Но если я так и не выйду на связь, а Вы обнаружите упомянутое подозрительное присутствие, немедленно обращайтесь к Максу — и только к нему. В обстоятельствах, возможность которых я предполагаю, нам понадобятся только трезвые головы.
И как Макс сюда попадет, хотел бы я знать? Или с него уже запрет сняли — как мне дали разрешение сканировать направо и налево? Еще не хватало, чтобы он сюда снова постоянно шастать начал! Макс — трезвая голова в отношении Дары, ну да, смешно!
— Я все понял. Не волнуйтесь. Все будет выполнено, — сделал я еще один шаг в сторону моего наставника, вечно обещающего руководству все, что угодно, лишь бы его выпустили тут же нарушать все данные обещания.
Но эта мысль как-то по краю сознания прошла — я уже строил график инспекций Аленкиных мыслей за блоком: как краткосрочных пару раз в день и обзорных каждый вечер, так и внезапных — при появлении у меня малейшего подозрения на предмет любых необычных событий в ее жизни.
Но удивлять меня она начала вслух и лицом к лицу.
Глава 16.16
За следующую неделю я немного расслабился — девочки вели себя самым обычным образом, по дому не носились никакие волны напряжения или возбуждения, не раздавались неожиданные звонки и за Аленкиным блоком была полная тишь и благодать.
Дети уже запустили созданный под руководством темного предводителя опросник среди своих контактов и сейчас изучали их ответы на него. Я бы с удовольствием поучаствовал в анализе полученных данных и уже обдумывал, как бы вывести Аленку на разговор о нем — не выдавая свой источник информации об их исследовании и не подвергая сомнению их способность провести его — как однажды вечером у меня на экране пискнуло сообщение:
«У тебя есть несколько минут? Нужно поговорить».
От Аленки.
Я растерялся: то ли радоваться — вот почувствовала же как-то мое желание помочь даже за моим непробиваемым блоком; то ли напрягаться — переписываться со мной предпочитала Дара, и, как правило, в тех случаях, когда не хотела устную реакцию от меня услышать.
— Давай, — быстро набрал я, и не стал сворачивать окно чата, уставившись на него в тревожном ожидании.
Аленка все же выбрала свой обычный путь общения со мной — через минуту зашла ко мне в большую комнату, и я выдохнул с облегчением.
Она плотно прикрыла за собой дверь — и я снова затаил дыхание.
— У Игоря есть охрана, — начала она без всякого вступления, пристально глядя на меня своим прохладным взглядом.
— Ну да, — кивнул я в знак того, что помню недавно открытый мне факт.
— А у нас с Дарой — наблюдатели, — продолжила она все тем же бесстрастным тоном.
— Ну да, — поморщился я в подтверждение давно известного факта.
— А у Олега нет никого, — прорвалась у нее в голосе первая эмоциональная нотка. — Это неправильно.
Я чертыхнулся про себя — вот кто просил темного предводителя сеять панику среди детей вопросами, можно ли проследить их по никам в переписке?
— Не волнуйся, — успокоил я Аленку. — Я так там следы запутал, что ни на тебя, ни на Олега никто и никогда выйти не сможет.
— Я не об этом, — слегка поджала она губы, вернувшись к прохладному тону под стать взгляду. — Гений куда-то исчез. Перед этим попросил нас вести себя очень осмотрительно, ограничиться перепиской с нашими контактами и не идти на личную встречу ни с одним из них. У тебя постоянно блок стоит. В мой ты больше не ломишься. Я только за активизацию событий вокруг нас, но Олегу — как человеку — защита нужна даже больше, чем нам.
Я чертыхнулся еще раз — вот не мог темный предводитель ограничиться только организацией трудового процесса в разговоре с детьми, оставив инструкции по технике безопасности только мне?
— Я понял, — уверил я Аленку. — Давай, я со Стасом поговорю. Он, конечно, своим отрядом уже не руководит, но сможет, я думаю, по старой памяти и Олегу охрану организовать.
— Спасибо, — кивнула она. — Но я снова не об этом.
— А о чем? — окончательно разозлился я — что этот темный предводитель им еще наплел?
— Олег — человек, — еще раз подчеркнула Аленка. — Чем бы это все ни закончилось, у него только два пути: либо в младенцы на еще одну жизнь, либо … в никуда. Я не имею ни малейшего намерения потерять его.
— И как ты себе это представляешь? — забурлила во мне вскипевшая злость — это, что, не одному мне наплел темный предводитель, что Олег является для моей дочери объектом первой необходимости?
— Ты можешь договориться, — прищурилась Аленка, — чтобы ему хранителя прислали?
На этот раз я чертыхнулся так, что мне бы даже Стас позавидовал — вот обязательно было темному предводителю кичиться перед детьми своим всесилием, чтобы они теперь того же от всех остальных ждали?
— Алена, это не так просто, как тебе кажется, — попытался урезонить я ее. — Первичным отбором подходящих людей у нас совершенно другая служба занимается, их списки ее руководством утверждаются и только потом к нам попадают, а уж из них хранители себе подопечных выбирают — приказом им никого не навязывают …
— Ты мне просто скажи, — сверкнула она глазами, — ты можешь это устроить или нет?
Не знаю, как другие, но я своей дочери сказать «Нет» не смог. Особенно, когда вспомнил, что у меня в списке контактов имеется один герой, который постоянно всем в уши жужжит, что для него не решаемых проблем не существует.
Связаться с героем я смог далеко не с первого раза. Он сбрасывал меня и сбрасывал — и после каждого отбоя у меня в памяти одна и та же картина вспыхивала: когда ему понадобилось оттуда, сверху, видеосессии с нами организовать, я в прямом смысле ночи не спал, Игоря у себя ночевать оставил, чтобы мгновенно ответить на звонок, когда у их геройского величества свободная минутка для него найдется.
А потом я вспомнил причину этих видеосессий — а также причину всех недавних сумасбродств нашего героя.
— Привет! — охнула Татьяна в трубку. — Что случилось? Что-то с Игорем?
— Да все с ним в порядке! — отмахнулся я от нее. — Ты мне лучше скажи — у твоего Анатолия телефон работает? А то у меня уже раз десять сбой вызова случился.
— Да мы тут немножко заняты были, — неловко замялась Татьяна. — Наверно, он отвлекаться не хотел. Сейчас он тебя наберет.
Все — я точно не хочу знать, чем они были заняты. И еще меньше хочу ждать, пока мой наставник будет поучительную паузу выдерживать в отместку за несвоевременный звонок.
— Нет, лучше дай ему трубку, — попросил я Татьяну. — А то у него сейчас или связь пропадет, или батарея сядет.
— У тебя есть две минуты, — буркнула мне в ухо трубка после небольшой, но все же паузы. — Нет, одна. В отличие от некоторых, мы здесь ни от каких вызовов не уклоняемся, отпуск за свой счет в самое горячее время не берем, а наоборот — денно и нощно делаем все возможное и невозможное, чтобы …
— Вот поэтому я тебе и звоню! — перебил его я. — Появился серьезный вызов — нужно совершить практически невозможное. Возьмешься? Или мне к Стасу обратиться?
— Кому нужно? — засопела трубка то ли от содержания моих слов, то ли от их формы.
— Тебе, в первую очередь, — добавил я ей и того, и другого. — Чтобы не пришлось в будущем вносить поправки в список своих достижений, ограничивая их рамки.
— Давай без болтовни — я тебе две минуты дал! — бросился защищать мой наставник границы своих побед. — Что нужно?
Я объяснил ему суть просьбы Аленки, не вдаваясь в описанные ею подробности — чтобы уложиться в отведенные мне срок.