— Ну, ты видишь? — бросил я ему. — Учить еще и учить. Вот как Вы себе это представляете, — снова обратился я к светлой, — ушел я один, чтобы сделать важный деловой звонок, а вернулся втроем? — Она захлопала глазами. — В невидимость! — рявкнул я.
Когда мы зашли в дом, Галя бросила на меня недовольный взгляд, поджав губы — я развел руками с извиняющимся видом и прошел к столу. Усевшись на свое место, я нашел глазами Аленку и, глядя прямо в ее глаза, отчеканил мысленно: «После обеда зайдешь ко мне».
И с полным удовлетворением отметил, что до самого конца застолья криворукость на нее больше ни разу не напала. И невидимое присутствие сделалось единым целым — с обратной от Аленки стороны Олега.
Когда гости разошлись, Галя позвала девочек убирать со стола.
— Я посуду помою, — подхватилась с места Аленка.
Когда — судя по времени — она вымыла и перетерла ее уже трижды, я снова обратился к ней:
— Алена, я жду тебя.
И продублировал свое сообщение в мессенджере.
Еще минут через десять она зашла ко мне в большую комнату и глянула исподлобья прямо от двери.
— Да? — буркнула она через несколько минут молчания, когда я просто смотрел на нее.
— Я поговорил сегодня с обоими хранителями, — медленно начал я.
— Я догадалась, — поджала она губы.
— Давай, я тебе кое-что объясню, — продолжил я. — Оба они направлены сюда на работу, а не в романтическое путешествие, как ты себе вообразила.
— Я ничего не воображала! — снова вспыхнула она.
— Именно поэтому, — пропустил я ее вспышку мимо ушей, — ни одного из них нельзя просто прогнать, как незваного гостя. Для их отзыва требуются довольно серьезные основания. Например, мы можем заявить, что не понравившийся тебе хранитель не справляется со своими обязанностями — скажем, подвергает Олега некой опасности. Или бойкотирует их — вообще игнорируя его. Или, наоборот, превышает их — внушает ему чуждые мысли или желания. Какую бы из причин ты выбрала? Только не забывай, что любую из них нужно будет аргументировать вполне конкретными фактами.
— Да нет у меня никаких фактов! — надулась Аленка. — Она просто ведет себя, как дура навязчивая!
— А у нее это — первая миссия, — поделился я с ней только что полученной информацией. — Она только-только обучение закончила. И скажу тебе из собственного опыта — который только благодаря Анатолию не закончился совсем печально — что даже за попыткой отказа от хранителя и его отзывом с земли следует дисциплинарное расследование, которое обычно заканчивается довольно серьезными взысканиями, вплоть до запрета на профессию. Ты этого для нее хочешь?
— Нет, — отвела она глаза, и тут снова сверкнула ими на меня. — Но кто ее знает, что она там, в невидимости своей делает!
— Но это же совершенно другая тема! — с готовностью поддержал я ее горячность. — Как ты прекрасно знаешь, невидимость у нас не является проблемой. И я предложил им обоим находиться рядом с вами — на людях, разумеется — в виде … скажем, ваших знакомых. Я думаю, так вам всем будет намного проще найти общий язык.
— И …? — подалась она вперед в нетерпеливом ожидании.
— И они согласились, — небрежно пожал я плечами. — Дома у Олега это, разумеется, невозможно. Но я думаю, в самое ближайшее время мы сможем познакомить их с Мариной — и Кисой, который поделится с ними своим опытом в том, как хранить в неприкосновенности личное пространство вверенного человека. Хотя … — сделал я небольшую паузу, — возможно, им и без этого будет, чем заняться, когда Олег будет находится в безопасности своего дома.
— И чем же? — загорелись у нее глаза жарким любопытством.
— Наш хранитель, — вздохнул я, — действительно, даже не молодой, а вообще еще начинающий специалист. И, как у каждого новичка, у нее энтузиазм перевешивает и знания, и навыки. Так что ее темный напарник согласился передать ей свой практический опыт общения с людьми — он у них, как ни крути, достаточно результативный.
— Темный будет учить вашу?! — вытаращила на меня Аленка все еще горящие глаза. — И она на это пошла?!
— А что тут такого? — совершенно искренне удивился я. — Мы же с Максом как-то сработались.
— А, ну да, — хмыкнула она. — Ты и Макс — ну, прямо душа в душу.
— Тебе, конечно, виднее, — сдержанно заметил я, — но сегодня именно Макс убедил своего коллегу пойти навстречу моей просьбе.
Какой именно, неважно. Наши разборки — это наши разборки, но в том, что касается детей, мы всегда в одной лодке были.
Глава 16.20
— И вот еще что, — спохватился я, выдернув себя из воспоминаний. — Для их постоянной материализации нужна подходящая история. Я предложил им проработать ее вместе с вами — со всеми вами, чтобы кто-нибудь чего лишнего не сболтнул. Не знаю — например, сотрудники Олега или где-то в поездке познакомились. Нужно все мельчайшие детали продумать: возраст, профессию, увлечения, прошлое. Можно даже представить их парой — так легче объяснить, почему они везде и всегда рядом будут.
Аленка прыснула — и опустила глаза, покусывая губы. Когда же она вновь подняла их, ее взгляд из отстраненно прохладного сделался глубоко задумчивым.
— Я не думала … — произнесла она так, как будто обращалась к кому-то другому. — А теперь начинаю понимать …
— Что? — насторожился я.
— Почему Гений велел нам — перед уходом, — снова сфокусировала ее взгляд на мне, — обращаться только к тебе — в любой ситуации и с любым вопросом.
Вот как бы мне устроить так, чтобы темный предводитель еще и с моим наставником разъяснительную беседу провел?
Аленка уже явно смутилась от совершенно необычного для нее эмоционального всплеска и, развернувшись, шагнула к двери. Из проема которой бросила мне вполоборота:
— Спасибо.
— Обращайся, — также обошелся я, переводя дух, без излишнего пафоса.
В общем, продолжало меня нести вслед за моим наставником. Вот так раз ступишь на скользкую дорогу, и уже не остановишься. И хотя я еще не догнал его в этой погоне за всевозможными невозможными ситуациями, он уже вполне мог начинать через плечо оглядываться.
А вот с Аленкой накликали мы с темным предводителем. Хотя обратилась она ко мне в следующий раз не с проблемой, а с бурлящей радостью — которая впоследствие чуть не закончилась полной катастрофой.
За подготовку истории хранителей Олега взялись наши дети основательно. Судя по тому, что творилось в Аленкином сознании, у них там жаркие баталии по каждому пункту возникали и длились потом днями — особенно, если у самих хранителей возражения возникали. Светлой наша молодежь быстро рот закрывала — мол, нечего выступать тем, кто землю совсем не знает, но с темным, который далеко не первую миссию среди людей проводил, эти аргументы не работали. И кроме того, он наверняка просто по привычке любому нашему начинанию палки в колеса вставлял.
Не знаю, чем еще можно объяснить то, что за две недели они даже имена пополнению своей компании не придумали. Мою биографию, например, мы с моим наставником за два дня составили — причем, рабочих — а имя мне Татьяна просто с первого взгляда приклеила — и что-то не помню я, чтобы свеженазванный хоть словом возразил.
И это все при том, что мой призыв включить воображение вызвал у нашей молодежи самый живой отклик. Настолько живой, что я даже за Аленки блок стал пореже заглядывать — от некоторых предложений, которые у нее там запечатлелись, у меня на расстоянии волосы дыбом вставали.
Вот так и прозевал я тот момент, о котором предупреждал меня темный и уже мой предводитель. Хотя …
Уже намного позже я подумал, что он, похоже, и такой поворот событий предусмотрел — обязав, перед своим исчезновением, детей держать меня в курсе любых изменений в их жизни.
Сделали они это, разумеется, через Аленку. Которая даже конца ужина дожидаться не стала — прямо во время его пересеклась со мной взглядом и, не отпуская его, резко опустила свой блок.
Я чуть не подавился — очень кстати: пока откашливался, смог рассмотреть, не привлекая к себе особого внимания, то, что она мне показывала.