А потом он меня уделал. Это можно в протокол заносить — сильные стороны противника только полный дебил не признает. И он же у такого противника не учится.
Не то, чтобы он выдержкой брал — кто же не знает, что выведи противника из себя, и он уже наполовину проиграл — но накатом его взять не выходило.
Я такого скользкого типа еще не встречал. На каждый резкий выпад он прогибался, как резиновый — и тут же назад возвращался. Пинком. Причем, с таким видом, словно не врезал, а пылинку стряхнул.
Ладно, проехали — я тоже не вчера с первым в своем послужном списке темным схлестнулся. Взял себя в руки и включил режим наблюдения.
Больше всего меня интересовало, о чем у титана мысли с нашим балаболом речь шла. Чуяло мое сердце, что тому новые инструкции поступили. Со всеми остальными темный стратег соловьем разливался — а со мной, так и вовсе трелями — а там без единого слова обошелся.
Я прислушался — вроде, нет, даже отдаленного перезвона в мозгу не мелькнуло, но все мое чутье на возню закулисную уши навострило.
А когда титан мысли увязался из ставки за обитателями им же оставленного отдельного окопа, так и вовсе на дыбы встало.
Так, быть завтра на разминке балаболу эпицентром физического дисциплинарного взыскания. К заламыванию рук он уже привык, но под коленом на своей спине он мне все, как на духу, выложит.
Титан мысли и тут подстраховался — явился на разминку и сам уложил балабола. После аксакала. С одной попытки на каждого. А потом за нас с Максом взялся.
Я не понял — это кто здесь на кого взыскание накладывает?
Он и при физическом контакте не менее скользким угрем оказался.
Однажды мы с ним уже силой менялись, но между нами тогда эпицентр всех проколов постоянно крутился — немудрено, что дело почти ничьей закончилось. Но сейчас-то у меня в ведомых Макс был, а он по подготовке совсем чуть-чуть до меня не дотягивал! Но у титана две руки было — по одной на каждого из нас — и действовали они как будто в автономном режиме.
Я вернул ему его маневр. Бросил на него балабола с аксакалом — как раз, чтобы обе руки занять — он мгновенно метнул их назад нам с Максом. Заняв наши руки — эти же два придурка своими во все стороны молотили. В результате, отдыхали мы на земле все вчетвером — пока титан мысли с нас песчинки сметал. Теми же руками.
Так, он мне еще после того первого раза обещал моих орлов погонять. Сейчас им сюда хода нет, но слух прошел, что любит титан мысли по нашей территории шастать. В инвертации — осталось его только подкараулить.
Во время перерыва в переговорке я разделил задачу: орлы будут у него навыки ближнего боя перенимать, а я — методы ведения дознания.
Зацепил аксакала, как всегда, наш вечный балабол — раскудахтался жарче обычного о взаимо- … всем подряд. Слушал я его в полуха — как раз обычную перекличку со всеми своими контактами проводил. И обратил внимание на прямо выпяченную сухость — чтобы не сказать враждебность — в тоне главного хранителя.
Не понял — я столько сил и времени убил, чтобы этот канал связи наладить, а этот кретин все испортил, важный хвост перед бывшими своими распустив?
Придавив его взглядом, я поинтересовался, с каких это пор он о взаимопомощи вспомнил. Глаза у него забегали, и он тут же перевел разговор на землю. К которому аксакала притянуло, как проблемы к балаболу.
А потом к разговору этому подключился титан мысли — и я чуть не рванул вниз за ручкой и бумагой.
Глава 18.2
Дознание он вел так, что я бы каждый вопрос записывал. Мне аксакал уже тоже показания давал, но под давлением и, как сейчас оказалось, явно фильтруя свои слова. Титан же выводил его на откровенность полным арсеналом всех видов раскалывания: всепоглощающим вниманием, сочувственным тоном, глубоким интересом в глазах и мастерскими формулировками.
Я бы еще и ответы аксакала дословно записывал — это же готовое чистосердечное признание в планах захвата земли одного из обвиняемых на будущем процессе против аналитиков. И чем больше я слушал, тем больше убеждался, что такой процесс кровь из носу нужен — причем, максимально открытый. Судя по молчанию титана, на переговорах с Верховным он либо никакого содействия не получил, либо вопрос остался подвешенным — значит, нужно эти показания к делу приобщить.
Не вопрос — я их потом в ставке по памяти на бумагу переносил. Не факт, что точно, но все они в присутствии, как минимум, трех — ведущий допрос не в счет, во избежание — свидетелей оглашались. Поправят, если я что упустил.
А потом я заметил, что в процессе дознания не просто свидетели формировались, а такие, которые с дорогой душой на том процессе выступят. Титан заходил своими вопросами то с одной, то с другой стороны, и мелкий аксакал вызверивался то на людей, то на темных — в результате, у Татьяны с ее балаболом и у Макса поочередно шерсть на загривке дыбом вставала.
Меня подмывало дать крысенышу в морду на каждом его ответе — он одной фразы не мог сказать, чтобы слюной в адрес аналитиков не закапать.
Вот трижды не понял, как титану это удалось.
Это не методы темных — раз. Дознание и сбор доказательной базы всегда за моим отрядом были. А дело темных — вилять и уворачиваться. Пока мы с орлами их не прищучим.
Где это он так насобачился — два. Ведь теоретик же кабинетный, еще и древний, как мумия, да и то — сорока на хвосте донесла, что он и в логове своем не часто бывает, даже от своих в стороне держится. Ладно, допустим — может шпионить под прикрытием инвертации на нашей территории — и всех подряд сканировать. Но если бы можно было допрос в одностороннем порядке вести, нас бы с орлами уже давно на «жучков» на сознании поменяли. Типун мне на язык.
Но самое главное — это три: как он через все мои барьеры просочился? Они ведь у меня однозначно против темных настроены, со всеми их заходами с подвывертом. А этот ни разу даже в мою сторону не глянул, но мысль внедрил — причем так, что я ее заметил, только когда она уже прочно в сознании зацепилась.
Похоже, он не только в контактном бою все фланги держать умеет — значит, мысль правильная: самое ему место в моем отряде. Мог бы и не выделывать, а прямо сказать — когда это я был против толкового пополнения?
Сразу во вторые замы его продвигать — это он облезет. Чтобы нос не задрал и чтобы орлы не зароптали у темного в подчинении. Но на такого инструктора по боевым искусствам я даже Татьяну с ее балаболом с дорогой душой поменяю. А там, по ходу и между делом, можно будет его и на все остальные темные приемы расколоть — посмотрим, кто тогда меня расформировывать рискнет!
Короче, на потом я откладывать не привык — большие дела загодя готовятся — сгонял прямо на следующий день к орлам и поставил задачу: ежедневно патрулировать территорию между логовом темных и ставкой и, при обнаружении инвертированного объекта, вступать в боестолкновение. Каждому устоявшему в нем — внеочередная увольнительная на землю, каждому выбывшему из строя — внеочередной наряд на тренажеры.
Орлы оживились.
— А чего в патруле только по трое?
— А когда завалим, куда его — в павильон?
— А если погнать его в сторону темных и там — прямо на его плечах — внутрь?
— А можно внеочередную увольнительную с очередной совместить?
Не понял — грозно глянул я на Зама — это что за балаган здесь без меня развелся? Это что за обсуждение приказов? Это оперативка в силовой структуре или народное вече в курятнике? Вот не хватало мне еще темного в такой раздрай вводить — он же смуту и учует, и умножит.
— Отставить базар! — рявкнул я. — Отвечаю по пунктам, но один раз. По составу патруля: двое руки блокируют, третий подсекает. По конечной цели: не завалить, а перенять все приемы, поэтому в раж не входить, голову держать при себе. По поводу преследования: если бой начнет смещаться в сторону логова темных — уходить россыпью. Туда не вы его, а он вас, скорее, погонит — а у них там все подходы распылителями прикрыты. И по увольнительным: против совмещения внеочередной с очередной возражений нет, но то же будет касаться и нарядов на тренажеры.