Вот с целителями промашка вышла — балабол сам к ним попросился, а они же спят и видят, как до него обеими руками добраться. У них не до летописей будет. И в ставке обстановка нормальной рабочей, как сегодня, станет. Так не вопрос!
Вызвал орлов — внес дополнения в последний приказ: после задержания и протокола выписать графоману пропуск к целителям.
И доставить к месту назначения.
И сдать его там под расписку.
И расписку приложить к делу.
А подрывную литературу подбросить на этаж внештатников — пусть побегают, выясняя, как она к ним попала и, главное, куда еще.
Чего-то давно у них авралов не было.
Как только графоман вернулся, сразу стало ясно, что аврал внештатникам предстоит еще тот. Панель у него замерла, как будто только «Здрасте» от него и дожидалась — и не прошло и десяти минут, как он схватил ручку и принялся строчить что-то на одном листе бумаги за другим.
Похоже, летопись из одних только комментариев титана будет состоять.
Стоп. Одну из его инсинуаций я уже слышал — насчет якобы общего прошлого моего отряда с внештатниками. И, судя по всему, он свое орудие в архив отправил не для изучения первоисточников, а для уничтожения тех из них, которые будут опровергать его слова.
Ну-ну. Придется его расстроить — со мной этот номер не пройдет.
Вызвал орлов — велел им разгрести мне проход в самый конец нашего собственного архива. Отставить разговоры — туда и на моей памяти никто не лазил! Это, что, повод пререкаться со старшим по званию?
Вот в том самом Верховным забытом конце нашего архива я и застрял на следующий день.
Глава 18.7
Сначала еле от пыли отчихался. Потом начал перебирать самые дальние и давние отчеты, чтобы выяснить, с каких пор они там хранятся.
Выяснил, что с самого первого момента основания моего отряда.
Потом начал отбирать самые информативные из них, чтобы составить примерную хронологию.
Составил столько стопок, что проще было весь архив, не разбираясь, к себе в кабинет перетащить.
Потом пропустил несколько их рядов вдоль стен, чтобы добраться до момента разделения с внештатниками.
Добрался до хоть какого-то порядка в расположении рапортов, где каждый из них был помечен как относящийся не только к темным, но и еще к каким-то другим.
Потом отобрал, плюнув на все и не глядя, с пару десятков рапортов и из беспорядочной, и из упорядоченной частей и пошел читать их к себе в кабинет — свет там точно получше был.
Прочитал — и потом вообще ничего не понял.
Изначально этот сводный отряд был создан для подавления того самого бунта темных.
С одной стороны, это была как раз наша задача — отражать любые наскоки на вверенное сообщество; с другой — бунт случился все же внутри него, а значит, был в ведении внештатников.
Подавили мы его достаточно быстро, что однозначно указывало на эффективность, типичную для моего отряда.
Разделение произошло после этого — вернее, выделение в отдельное подразделение внештатников. Тоже не бином — они до моих орлов по оперативности боевых действий никогда не дотягивали.
Но опять вопрос возник — если их направили на поиски внутренних врагов, то откуда те взялись после победы? Возможно, темные к тому времени и в штаб-квартиру свои щупальца запустили, но что это за силовая структура, которая их кротов до сих пор ищет?
Моему же отряду после разделения поручили надсмотр над сдавшимися темными и отлов разбежавшихся бунтарей.
Я пришел к выводу, что нам было поставлено несколько задач, потому что именно с этого момента рапорты хранились под разными грифами. И с ними была полная чехарда: кроме «Темные», там были еще «Черные», «Волосатые», какие-то еще, даже «Деревянные». Причем, в отличие от темных, все эти названия встречались и в неупорядоченной части архива.
Не понял — почему упоминание о темных появляется только после подавления их бунта?
Дальше рапортов по всем остальным становилось все меньше, но зато появились какие-то «Внедренные». Это хранители, что ли?
Нет, непохоже. Во-первых, с какого перепуга они в наш архив попали, а во-вторых, они людей не хранили от пороков, а провоцировали на них. А мы их сопровождали. И вступали в дело, когда их провокации достигали цели. Применяя такие методы воздействия, что меня передернуло — там вообще какая-то дичь была! Вплоть до увечий и убийств. И то — это если провокаторам не удавалось подбить на них окружающих жертву людей. За чем мы наблюдали и подробно в рапортах излагали.
Нет, это просто чистый поклеп! Это точно не мои орлы — мы с ними можем внушить ужас, потрепать нервы манией преследования, выработать рефлекс отторжения на определенные поступки и даже мысли — но если бы мне на глаза такой самосуд попался, огребли бы все участники без разбора.
Я не успел добраться до момента, где эти старые мы превратились в нас нормальных — нужно было в ставку возвращаться. Но и там никак не мог отделаться от мыслей об этих древних рапортах.
Ладно, в боевых столкновениях при подавлении бунта миндальничать некогда — тут или ты, или тебя.
И бежавших с поля боя к ногтю прищучивать нужно без сантиментов, чтобы они где-нибудь не скучковались и новую смуту не подняли.
Даже против провокаторов не спорю — мы темных и сейчас, как приманку для человеческих пороков, используем.
Но камнями с неба работать? Забивать ими до смерти? Я — карающий меч в руке Верховного или дубина дикаря безмозглого?
Отмазки о диких временах не принимаются — с какого перепуга мы дикие нравы людей на вооружение взяли? Тут скорее скажешь, что мы же их и насаждали.
Вот врать не буду — задело меня все это по самое не хочу. Мне и моя-то репутация — не пустое слово, а уж попытку моих орлов замарать я еще в жизни никому не спускал!
Короче, за лицом своим я точно бросил следить. Дожился — забыл, что под наблюдением нахожусь.
О результатах которого всевидящее око, удалившись вечером в свой отдельный окоп, доложило титану по всей форме.
И на следующий день он мне и добавил жару.
Панель замерла, когда меня орлы вызвали. С вопросом, таскать ли еще чего ко мне в кабинет из архива. Я тут же взмок — мои орлы без прямого приказа точно ничего читать не будут, но насчет Зама не уверен. Нечего им знать, что наш отряд в безмозглой юности творил!
— Отставить таскать! — рыкнул я жестче обычного. — И на столе у меня ничего не трогать — увижу, хоть что не так лежит, все без земли на месяц!
Короче, попал титан под горячую руку — если сбросил, значит, занят, непонятно, что ли?
— Это Вы так своего придурка угомонили? — рявкнул я тем же тоном, когда панель снова замерла.
— И кто же Вас так расстроил? — сочувственно зажурчало у меня в голове.
Нормально? Я здесь силовая структура или девица трепетная?
— Если главу моего отряда расстраивают, — сразу расставил я все точки над ё, — обычно это плохо заканчивается и для рискнувшего, и для его пособников.
— Надеюсь, Вы всегда будете придерживаться этого достойного правила, — сделалось, с какого-то перепуга, сочувствие в его голосе еще более глубоким. — Так чем же на этот раз удивил Вас наш дорогой …?
— Без имен! — резко оборвал я его — мне пока никто еще доказательств не представил, что на время контакта отключается вся панель, а не только ее экран. — Он уже вообще все берега потерял — что это за мания величия с написанием летописи всего — на минуточку! — нашего течения?
— А, так вот как он снова в архив попал! — одобрительно хмыкнул титан. — Честное слово, его изобретательность просто не перестает восхищать меня! А вот от Вас я такого не ожидал, — добавил он с легким укором.
— Чего — такого? — оторопел я от такой наглости — вот недаром они с болтуном душа в душу сошлись!
— Того, что Вы будете придавать первостепенное значение слишком очевидным, просто лежащим на поверхности и нарочито бросающимся в глаза фактам, — углубилась на сей раз укоризна в его тоне.