Его спутники дружно и резко замотали головами, но на панели уже вспыхнула следующая картина.
В ней не было ни гор, ни холмов, ни лесов, ни даже отдельных деревьев. Ничего не скрывало сцену настоящей бойни. На земле уже повсюду валялись горы трупов. Среди которых мерной поступью и в полный рост двигались фигуры. Вооруженные луками и копьями. Стрелы летели в убегающих, копьями добивали стоящих на коленях с поднятыми руками. За спинами у фигур не осталось никого живого.
И точно также уже ничего не скрывало их лиц. Они еще и поворачивались то в одну, то в другую сторону. Словно давая рассмотреть получше свои лица.
Я узнал многие из них.
Нет, это не могли быть мои орлы!
Я видел на их физиономиях разные выражения.
Ворчливое недовольство, когда наряды получали.
Смачное предвкушение, когда увольнительные на землю зарабатывали.
Смущенную досаду, когда на контрабанде с нее попадались.
Жаркий азарт, когда к очередной операции против темных готовились.
Но я никогда не видел у них эту каменную маску полного равнодушия исправно работающих машин. Катков, сминающих все на своем пути.
Так, первым делом найти способ попасть к целителям. Чтобы целостность предохранителей проверили. Когда там у орлов последний профосмотр был? Правильно — на моей памяти никогда. Непорядок.
От этой картины я сам глаза оторвал. Рывком. И тут же наткнулся ими на бешено раздувающиеся ноздри смуглого.
— Значит, так, — предупредил я его. — Вот прямо сейчас — забудь!
— Что именно? — подался он ко мне.
— Я знаю, что вы сделали, — отбросил я все вокруг да около. — Вы мне не только своих показали — моих тоже. Как мои ваших в блин раскатывали. Так повторю еще раз — это тогда было. И я узнаю, кто их в стервятники натаскал. А вот сейчас они — мои орлы, и я не одну сотню лет потратил, чтобы сделать их такими!
— И какими же? — принялся смуглый играть желваками.
— Объясню — не вопрос! — охотно продолжил я разговор о своем отряде. — На днях перекинулись с ними — на предмет будущей драки на земле. Доложили мне свое единогласное решение: если я только подумаю против людей выступить, сместят ко всем лешим и без меня к ним на выручку рванут. Земля им давно уже не чужая — так же, как и мне, — неожиданно вырвалось у меня
Смуглый недоверчиво фыркнул.
— Зря ты так! — потянувшись через панель, снова мазнул его лохматый кошачьим жестом. — Мы ведь с тобой знаем, насколько необычен этот мир. Я думаю, там и не такое возможно.
— А это чей был? — глянув на него, кивнул я на панель.
Они все замерли. Лохматый медленно отнял руку от смуглого и мягко, едва касаясь, провел пальцами по верхней кромке панели.
— Его уже нет, — тихо сказал он, опустив глаза.
— В смысле — нет? — оторопел я. — Там смертный, что ли, командовал?
Они снова переглянулись — и на сей раз решение было единодушным.
Новая картина на панели просто ринулась на меня. Я только успел заметить чудовищно уродливое существо в ее центре, как на меня надвинулось его лицо. С совершенно ясным взглядом. Полным облегчения и надежды. И легкой улыбкой на искривленных губах.
А потом это лицо начало распадаться. На фрагменты — пятна — крохотные точки — пыль. Которая потянулась чуть вверх и в сторону, словно ее ветром сдувало. Только улыбка на сетчатке зацепилась — зависла в пустоте, как у того кота.
— Кто … это? — выдохнул я — даже не заметил, как дышать перестал.
— Один из нас, — начал выбрасывать короткими залпами пульсирующий — как при воинском салюте на похоронах. — Его разорвали на части. Потом собрали в уродца. На потеху вашей башне. Потом наигрались. И отдали приказ на его распыление. Нашей башне.
Я не понял — я кому служу? И где набат?!
Так, думать я буду потом. Сейчас вдруг другое дошло — в отличие от моих орлов, эти — не просто очевидцы событий, а с очень даже нетронутой памятью.
— Кто отдал приказ? — приготовился я наматывать новую ниточку прямо на кулак.
На этот раз смуглый остальных передавил — резким движением руки.
— Если он тебе об этом не сказал, — заявил он безапелляционным тоном, — значит, тебе придется самому это узнать.
Похоже, убедил на свою голову, что могу руку на любом пульсе держать. Ладно, не вопрос — когда это я перед вызовом тушевался? С другой стороны, оно и правильно — если гниль в нашей штаб-квартире завелась, то кому же еще ее чистить? Не внештатникам же.
— Принято, — кивнул я. — Давайте к делам насущным. Духов на земле мы отловим и шеи им свернем. Моих орлов на бойню бросать я не дам. Чего еще от них ждать можно?
— Чего угодно, — всеобъемлюще ответил мне лохматый. — Хотя, скорее всего, они будут действовать через местных.
Нормально? А ничего, что их на земле уже восемь миллиардов? Мы с орлами, само собой, всех гнилью инфицированных найдем, но это же кучу времени может занять! А его у нас, чует мое сердце, не так уж много в запасе.
— А из ваших кто остался? — не стал я давить надежду в голосе. — Я бы от подкрепления не отказался.
— Допустим, — снова налился тяжелой настороженностью взгляд смуглого.
— Тогда давайте где-то здесь соберемся, — предложил я. — Если ваши выжили — значит, бойцы. Мои тоже хватку не потеряли — даже наоборот. Будет, чем обменяться. Да говори, сколько, — бросил я сузившему в щелочки глаза смуглому, — я своих столько же пригоню!
— Не здесь! — отрезал он. — Мы подумаем, где, и сообщим.
— Ладно, тогда на связи, — неохотно согласился я. — Только не тяните — тикают часики!
— А связываться как будем? — промелькнула в голосе лохматого мягкая вкрадчивость.
Вообще не вопрос! Из всего, что они мне показали, сильнее всего меня шибанула вот та улыбка исчезнувшего кота. А исчез он в логове темных — значит, у нас в штаб-квартире никто не поймет, что это такое. Даже если меня в серьезный оборот возьмут.
Я оттранслировал им эту улыбку и вопросительно вздернул бровь.
— Может, и споемся, — медленно протянул смуглый, снова прищуриваясь — но уже иначе.
— А то! — заверил я его, и, кивнув остальным, отправился к своим орлам.
Пешком. Сейчас самое оно было подумать.
Глава 18.15
В подавлении бунта никакого криминала не вижу. Даже самыми жесткими методами. Я с орлами тоже не церемонюсь, когда у них демократия в крови взыгрывает.
И слабые звенья сначала выбить — тоже обычная тактика, чтобы все оперативные планы из них вытрясти. Чего бы я иначе балабола все время прикрывал?
Но ведь такая тактика для организации генерального сражения нужна — с основными силами противника. В зале Совета таких картин немеряно было — и с разгаром битвы, и с пленением проигравших темных. Последние мне сообщники титана, ясен пень, не показали бы, а вот первые — когда удача на поле боя из рук в руки переходит — почему нет? Когда это Макс упускал случай ткнуть меня носом хоть в малейший прокол?
Есть еще вопрос в адекватности ответных мер. Слабые звенья выводят из игры, но уничтожать зачем? Это как если бы, чтобы балабола к порядку призвать, Татьяну на земле прихлопнули. Меня эта неизбирательность мер наказания еще тогда царапнула, когда Татьяне память вычистили в ответ на его недосмотр.
Что до высшей меры, то я и ее чрезмерной не считаю, если противник упирается. Но уродовать его? Это с каких пор у нас пытки перед казнью узаконили? От облегчения в том взгляде перед распылением у меня все внутренности в узел скрутило.
Нет, я этого садиста выковыряю. Не важно, темные они или темные, бунт или не бунт — право беззаконие творить у нас никому не давалось. И моих орлов в него втягивать.
Кстати, может, во время их профосмотра договориться с целителями снять у тех из них, кого я сегодня на той панели узнал, предохранители на пару минут? Только чтобы вычислить, кто их туда послал. Блин, нет! Я же не та сволочь, которая любое живое существо изуродует, чтобы своей цели добиться!
Я остановился, как вкопанный. Когда вдруг понял, что мне плевать с высокой колокольни, кто эта сволочь. Один из тех, кто мне приказ на аварию мелким давал, или из тех, кто на Совете ветошью прикидывался, или из тех, кто возле Главы взглядами менялся, или сам Глава — решения они принимали единогласно.