— Ваша настойчивость, — медленно проговорил он, — могла бы найти себе намного лучшее применение.
— Разрешите мне объяснить, — внезапно охрип Первый.
— Я уже со всем ознакомлен, — махнул Творец рукой в сторону бумаг.
— Я думаю, события изложены здесь во вполне определенном виде, — вернулся к Первому голос, — и часть из них наверняка упущена. Позвольте мне восполнить пробелы и начать с самого начала.
Какое-то время Творец сверлил его тяжелым взглядом — потом молча кивнул.
Первый начал с Адама — и чем больше фактов вмешательства Второго в жизнь его мира и его первородных он приводил, тем больше мрачнело лицо Творца.
Наконец, он поднял руку, остановив Первого.
— Вы начали отнюдь не с начала сложившейся ситуации, — словно отмахнул он рукой все доводы Первого, — и говорите отнюдь не о ее причине.
— Я не совсем понимаю, — растерялся Первый.
— Все это, — ткнул Творец, не глядя, в лежащие перед ним бумаги, — началось задолго до описываемых и здесь, и Вами событий, и причина их лежит не в Вашем противостоянии со Вторым — она кроется в Вас. Это Вы дали им ход.
— Я?! — оторопел Первый.
— Вы были созданы как носитель точки зрения, противоположной моей, — размеренно произнес Творец, — сосуществование которых обеспечивало баланс. Как тезис и антитезис совместно рождают синтез, позволяющий мирно и плодотворно объединить, казалось бы, несовместимое. Вы нарушили этот баланс.
— Да как я его нарушил? — вскинулся Первый.
— Созданием своего мира, — отчеканил Творец.
— Да Вы же утвердили его! — возмутился Первый.
— Утвердил, — согласно кивнул Творец. — А потом Вы начали вносить в него изменения. Без какого-либо обсуждения. Вы дали в нем право на существование только своей мысли. Да, Вы создали совершенный мир, но идеал не жизнеспособен — самые высокие достоинства невозможны без недостатков. И оторвав одну часть от целого, отгородив ее от него, Вы автоматически создали свой антипод. Он не был предназначен для этого, он не был настроен на равновесное сосуществование — ощущая Вашу чуждость, он нацелен на ее ликвидацию.
— Так ведь именно это я и хотел изменить! — снова загорелся Первый. — Не знаю, предоставили ли Вам наш манифест, но в нем однозначно сказано, что мы выступаем как раз против его подавления и видим себя исключительно в союзе с Вами!
— Так уже не получится, — покачал головой Творец. — Созданный Вами антипод нельзя устранить вот так, — щелкнул он пальцами. — Но это действительно только начало. Вы прекрасно знаете, что у каждого действия есть последствия, которые распространяются волнами — и вширь, и вглубь. Насколько мне известно, Ваша башня отвергла Вас — так же, как Вы отвергли меня. Со временем в ней найдутся несогласные с таким решением, а у них свои противники. Также и в этой башне будет вспыхивать недовольство, в ответ на что будет усиливаться давление и расти встречное недовольство. Не исключаю, что и Ваш мир выступит против Вас, а против него — его обитатели, а затем одни из них — против других. И эту войну всех против всех, это саморазрушение запустили Вы.
— Так давайте сейчас все и исправим! — в полной готовности выпрямился во весь рост Первый. — Прямо здесь и сейчас!
— Исправлением ошибок занимается тот, кто их совершил, — холодно ответил ему Творец. — Вы сами исключили мое участие в своих делах. Если Вам удастся воссоединить все, что Вы раскололи, тогда и поговорим. До тех пор я запрещаю Вам беспокоить меня. В конце концов, это всего лишь одна небольшая часть моей вселенной — если она погибнет, Вашими стараниями, так тому и быть.
— Я Вам не верю! — вырвалось вдруг у Первого. — Мне предлагали избавиться от моего мира — я не смог. Я не верю, что Вам все равно.
— Да как Вы смеете?! — впервые возвысил голос Творец.
Ответить Первый не успел.
— Вы меня вызывали? — торопливо ступил в кабинет Творца Второй — и тут же заметил Первого. — Стража! — завизжал он, выпучив глаза.
Первый мгновенно инвертировался и бросился к входу в тоннель. Там он, однако, остановился — открыть его сейчас значило лишь выдать Второму его личный прямой доступ к Творцу.
Он медленно двинулся к двери и вдруг заметил, что Творец следит за ним глазами — полными острого интереса. Словно опомнившись, Творец тут же опустил их.
Второй отступил в сторону, пропуская двоих стражников, которые принялись топтаться по кабинету, загребая руками воздух. С легкостью уклонившись от них, Первый выскользнул в приемную Второго и расположился в его кресле, ощупывая стол и хлопнув перед этим дверью на лестницу. Второй со стражниками тут же выскочили из кабинета Творца и ринулись туда.
Кнопка открытия входа обнаружилась именно там, где и ожидал найти ее Первый — прямо под столешницей и напротив кресла — можно было нажимать на нее, не меняя величественной позы. Что он и сделал — и через мгновение уже был в макете.
— Возможно, Вы и правы, — догнал его мысленный голос Творца со сдержанным смешком. — Жаль было бы лишиться такой яркой изобретательности. Я действительно надеюсь, что Вы найдете достаточно весомый повод для нашей следующей встречи.
Глава 19.3
В свой мир Первый перенесся прямо из макета. Вернее, только попытался — и не смог. На самом краю воздушной оболочки планеты он словно в стену врезался. Подвижную, гибкую — она подавалась, прогибалась под его напором, но с каждым его новым усилием росло и ее сопротивление, и в конце концов она всякий раз отбрасывала его назад.
Как они это сделали? — остановился он в замешательстве. Его бывший помощник сообщил ему, что владельцам миров, вошедших в его союз, отныне запрещен доступ в них. Это значило, что границы миров патрулируются подчиненными Второго — и при любой попытке их несанкционированного пересечения нарушитель будет немедленно задержан. Это было как раз в духе Второго. Но создать физический барьер на границе? На такое башня Второго была неспособна по определению — созидание никогда не входило в ее функции. Ее обитатели даже выходы из нее всего лишь заперли, даже не попытавшись хоть как-то видоизменить их.
Неужели Творец? — замер Первый. Оградил его от любых отвлекающих факторов? Чтобы он всецело сосредоточился на своей главной задаче — ликвидации порожденных им разломов? Он ведь прямо сказал, что раскол между башнями пойдет дальше — как трещина в поверхности планеты при землетрясении. И за ним последует — уже последовал! — раскол между Первым и его башней. А затем — между ним и его собственным …
— Ты здесь? — уперевшись руками в невидимую и непреодолимую стену, обратился Первый к своему миру. — Ты слышишь меня?
По стене прошла легкая дрожь.
— Мне тут какой-то барьер поставили, — продолжил Первый, похлопав по стене. — Давай, поднажми со своей стороны, а то у меня не получается.
Стена чуть прогнулась — и резко бросилась на Первого, отшвырнув его назад.
— Это ты меня, что ли, не пускаешь? — не веря своим глазам, снова двинулся к ней Первый — стена угрожающе подалась вперед.
Это была не обычная подначка его мира — как тогда, когда тот напоминал ему о своих правах.
Это была не его мстительная оплеуха — как тогда, когда Первому удавалось обойти его ловушки.
Это был даже не раскол — трещину можно было перескочить.
Это было намного хуже — полное отторжение Первого, полное исключение его из созданного им творения.
— Слушай, я же не сбежал, — еще раз попытался пробиться к нему Первый. — Я ушел, чтобы остановить и наказать тех, кто на нас напал. И я … проиграл. Мне некуда больше идти.
На прозрачной прежде поверхности стены вдруг отразилось бездонное ночное небо с мириадами звезд. И Первый получил правильную трактовку ответа мира на тот вопрос, с которым он покинул его.
— Хорошо, я понял, — смирился он. — Вы меня предупреждали. Мне придется остаться там, куда я ушел. Но есть еще и другие. Обитатели таких же миров, как и ты. Такие же, как Лилита. Они точно также сражались, и их убивали так же, как Моего. Только еще страшнее. И все равно они не уступили, не сдались. Может, возьмешь их к себе? Иначе им грозит полное уничтожение.