— Как в башню доставят пропажу, маяните, — снова собрав воедино все точки вызова, передал он мирам.
В ожидании сигнала он старался не смотреть на Второго — у того на лице опять появилось то самое расчетливое выражение, и взгляд прищурился, словно он к новой цели примерялся. Первый понял, что даже после передачи секрета инвертации расслабляться ему не стоит.
— На месте, — буркнул, наконец, в сознании Первого хмурый голос антрацитового.
Второй тоже замер, прикрыв глаза и получая — вне всякого сомнения — свой собственный сигнал.
— Новый глава вашей башни благополучно достиг места назначения, — через мгновение торжественно огласил он. — Приступим?
— Поехали, — кивнул Первый. — Чтобы перейти в полностью неощутимое состояние, тебе нужно …
— Не мне, — быстро перебил его Второй, и ткнул пальцем, не глядя, в одну из статуй. — На нем показывай.
Он боится? — не поверил своим ушам Первый. В окружении доброго десятка своих охранников?
— Я уже давно мог атаковать тебя, — указал он Второму на очевидный факт. — Не сходя с места и пальцем не пошевелив.
— Возможно, — признал этот факт Второй, — но недолго. Не льсти себе — команду я бы успел дать. И потом ты бы вышел отсюда в виде множества сувениров — по одному на каждый горизонт. Хотя главный из них — твою голову — мы бы, конечно, здесь себе оставили. Так что не стоит ее терять, как и мое время, — снова повел он рукой в сторону статуй.
— А ума у них хватит? — фыркнул Первый.
— А ты постарайся объяснить доступно, — расплылся в плотоядной ухмылке Второй. — Причем так, чтобы он не только повторить твой трюк смог, но и передать его другому. Или ты сам не прочь задержаться, чтобы всех обучить?
Свернуться в инвертацию сразу смогла прямо указанная Вторым статуя. К удивлению Первого, точка для сворачивания обнаружилась там без особого труда — ею оказалось безграничное, безусловное и истовое поклонение Второму. Похоже, все они были готовы без раздумий выполнить любой его приказ по мельчайшему мановению его мизинца.
Следующая статуя последовала примеру предыдущей с той же всепоглощающей готовностью. Первый отказал Второму в очередном удовольствии — сам, молча, дождался, пока в инвертацию свернулся его последний подопытный.
— Убери своих из нашей башни, — бросил он Второму через плечо, направляясь к выходу.
Нужно возвращаться как можно быстрее — и посвятить в инвертацию, по крайней мере, миры. Насчет своего бывшего помощника он не был пока еще уверен.
Глава 19.6
— Хотел бы еще раз поблагодарить тебя за твой неоценимый вклад в наше дело, — донеслось до него из-за спины. — Теперь, с твоим трюком, нам будет намного легче работать в мирах — и, в особенности, в твоем.
Первый медленно повернулся и посмотрел на сложившего губы в доброжелательную усмешку Второго. Молча, застывшим взглядом — я не позволю ему спровоцировать меня, я не дам ему повод довести его план до конца, я не доставлю ему это удовольствие, твердил он себе мысленно.
— Твой мир оказался довольно строптивым созданием, — продолжил Второй с садистским блеском в глазах. — В нем все еще слишком сильно твое влияние. Но ты, возможно, заметил, что мы уже научились укрощать самых неподдающихся …
… я не позволю ему спровоцировать меня …
— Насколько мне известно, — проговорил Первый отстраненно, безжалостно подавив все эмоции, — в подписанном обеими башнями документе содержится пункт, согласно которому мы можем пополнять свой штат выходцами из миров. Он все еще в силе?
— Разумеется! — широко раскрыл глаза Второй. — Наше слово нерушимо — особенно, если оно зафиксировано в письменном виде и скреплено подписями.
— Прекрасно! — ответил ему Первый таким же невинным взглядом. — Мы заберем своих смертных из всех миров — как только закончится их жизненный цикл. Так что вам лучше не сокращать его.
— Конечно! Как ты мог такое подумать? — развел руки Второй в обескураженном жесте. — Но все же окажись я на твоем месте — не дай Творец! — я бы запасся терпением. Смертным, последовавшим за своими лишившимися разума владельцами, понадобится побольше времени, чтобы полностью осознать пагубность своего проступка — мы приняли решение увеличить срок их пребывания в мирах до пяти жизненных циклов.
… я не дам ему повод довести его план до конца …
— Разумеется, на твой мир это не распространяется, — не дождавшись от него ответа, продолжил Второй. — Он намного сильнее заражен твоим самомнением, он просто пронизан твоим безумием и абсолютно не понимает своего места в нашей вселенной. Но мы все же очистим и его, и его обитателей — десять-пятнадцать жизненных циклов им должно для этого хватить.
— Значит, ты все же не оставил мысль уничтожить его, — проговорил Первый сквозь крепко сжатые зубы. — Такого перенаселения ни один мир не выдержит.
— Ну, до этого еще далеко! — небрежно повел рукой в сторону Второй. — Нужно отдать тебе должное — ты создал очень богатый мир. И мы выжмем из него все эти богатства — до последней капли. Руками его обитателей, разумеется. Он будет сопротивляться … уже сопротивляется. Но теперь мы сможем действовать там в совершенно неощутимом для смертных состоянии — так что все его ответные удары придутся на них.
… я не доставлю ему это удовольствие …
— И кто же тогда богатства для вас выжимать будет? — пожалел Первый, что не может отключить свое сознание, как сделал это с мирами.
— По правде говоря, я не думаю, что эти удары будут смертельными — это все же твое создание, — склонил Второй голову в издевательской похвале. — Но смертные их запомнят. И даже если нет — мы поможем им открыть глаза. Мысль о том, что этот мир им чужд, уже внедрена в их сознание. Мы разовьем ее — приучим их к тому, что он им враждебен, омерзителен, годен лишь для потрошения. Чем больше они будут пытаться подавить его, тем сильнее он будет бить в ответ, и со временем им станет отвратительно малейшее его проявление даже в их собственной природе. Они возненавидят и его, и себя как его элемент — и будут готовы … нет, этого недостаточно … рады покончить с собой, лишь бы покончить с ним. Согласись, это будет красивый — и показательный — конец: твое бесноватое творение падет от рук своих взбесившихся обитателей.
У Первого закончились все мантры. Не произнеся больше ни слова — ни вслух, ни мысленно — он снова развернулся и вышел из той черной, ненасытной, готовой поглотить все живое, дыры, в которую превратилась башня Творца.
Снаружи он сразу, не скрываясь, инвертировался и мстительно усмехнулся, услышав мгновенный щелчок двери у себя за спиной. Отлично — пусть теперь на каждом шагу оглядываются!
— Я вышел, скоро буду, — вызвав миры, сообщил он им, и отправился в свою башню.
На полпути, однако, он остановился. Он ни секунды не сомневался, что Второй только что изложил ему свой истинный план расправы с его миром — или даже, скорее всего, всего лишь часть его — в полной уверенности, что Первый уже бессилен помешать ему. Сейчас он действительно ничего не мог сделать — сам мир лишил его этой возможности — но он мог хотя бы предупредить его.
Подлетев к прозрачной оболочке мира, он на мгновение прикоснулся к ней рукой.
— Это я. Не возражаешь? — добавил он с подчеркнутой вежливостью.
Оболочка отшатнулась от него и вжалась внутрь, словно замахиваясь для удара.
— Я к тебе не лезу, — торопливо продолжил Первый, — я тут кое-что разузнал.
Оболочка замерла, пошла рябью, затуманилась, снова посветлела — и вернулась в прежнее положение.
Первый пересказал миру излияния Второго, особо подчеркнув, что это может быть только верхушка айсберга, под которой может скрываться любая — даже самая невообразимая — подлость и низость.
— Более того, — мрачно заметил Первый, заново переживая ту последнюю, с помощью которой Второй выдавил из него секрет инвертации, — сейчас эти провокаторы уже могут орудовать в невидимости. Пожалуйста, убеди Лилиту, чтобы она умерила свои аппетиты — не дайте им лишний повод обвинить тебя в агрессии против твоих обитателей. Или пусть она ограничиться хотя бы теми первыми, которых тебе подсунули — они уже неизлечимы.