Оболочка чуть расширилась и снова опала, как будто мир вздохнул. И опять это можно было толковать, как угодно — то ли как согласие с тем, что его любимицу нужно усмирить, то ли как признание, что это невозможно.
— А вот на недавних пришельцев ты можешь полностью положиться, — еще раз заверил его Первый. — Они об этой подлости не понаслышке знают — они с ней сражались. Так же, как и их лидеры. Которым они полностью доверяют. Может, пустишь их? Со своими повидаться и организовать их — тебе в помощь.
Оболочка снова затуманилась, затем по ней прошла одно-единственная волна — сверху вниз, как кивок.
— Мог бы и меня с ними пустить, — проворчал Первый одновременно и с облегчением, и с острой обидой. — Я тоже, между прочим, с ними рядом сражался.
Оболочка не затуманилась — потемнела. В ее глубине замерцали молнии. Медленно приближающиеся к ее поверхности. И все, как одна, нацеленные прямо ему в лицо.
— Ладно, я понял! — выставил им навстречу руку Первый. — Все никак не можешь забыть, что я за другие миры сражался, а не за тебя? Так я же тебе который раз твержу, что готов в любой момент рядом с тобой стать!
На темной поверхности оболочки показалась фигура. Отдаленно напоминающая его. Только гротескно искаженная — стоящая на коленях со смиренно склоненной головой. Часть оболочки, на которой появилась фигура, протуберанцем выстрелила в сторону, словно отбрасывая ее от себя.
— Ты прав, — сухо бросил Первый, уязвленный до глубины души, — проигравших никто не жалует. Извини, что побеспокоил.
Не успел он отвернуться, как на том же месте показалась другая фигура. Тоже искаженная, но в преувеличенно торжественном виде — с гордо поднятой головой и вскинутым над ней мечом. Часть оболочки с этой фигурой начала медленно втягиваться внутрь, словно та входила туда церемониальным шагом.
— Да ну? — прищурился Первый. — Значит, мне будет позволено вернуться только с полной победой? И тебя не волнует, где и как я ее раздобуду? А ты пока поставишь в стороне — понаблюдаешь, достаточно ли славы будет к твоему порогу принесено?
Фигура на поверхности оболочки исчезла. Вместо нее оттуда вырвался еще один протуберанец, резко толкнувший Первого прямо в лоб.
— Чтобы тебя правильно понимали, — буркнул он, потирая место довольно внушительного тычка, — объяснять нормально нужно.
Мир не заставил его просить себя дважды. Явив ему новую фигуру. Сидящую на земле со скрещенными ногами, упертыми в них локтями и охватившими голову руками. Вдруг фигура выпрямилась, вскинув руки и просияв лицом — словно на нее озарение нашло.
— Ты хочешь сказать, — озадаченно нахмурился Первый, — что впустишь меня, если я придумаю, как их победить?
Оболочка посветлела до полной прозрачности — за которой Первый ясно увидел далекие очертания своей планеты.
— Ты издеваешься?! — вскипев, Первый стукнул кулаком по оболочке. — Как я могу это сделать? Ты мне свои ловушки строил только там, где я физически находился! Как я могу найти способ противодействовать этим провокаторам, если не знаю, не вижу, что они делают? Если не могу даже изредка появляться рядом с ними! Их ты, между прочим, пускаешь!
Оболочка замерла, как будто окаменела. Потом в ней возникла трещина, словно ее раскололи чем-то острым. Трещина стала расширяться — рывками, явно сопротивляясь — и по обе ее стороны на оболочке стали проступать крупные капли. Которые быстро краснели.
— Извини, я не подумал! — спохватившись, тихо сказал Первый. — Я совсем не хотел сказать, что ты сдался. Я знаю, на что они способны. И я обязательно придумаю, как заставить их убраться отсюда. Держись, брат! И присмотри, пожалуйста, за Лилит — она такая же упрямая, как и ты. Где-то там, в глубине, это все еще она — не дай им окончательно раздавить ее. А я обязательно вернусь. Как ты сказал — когда будет, с чем.
Оболочка больше не шевельнулась ни одной своей частью. Даже когда Первый прикоснулся к ней на прощание. Похоже, мир окончательно закрылся от него — до выполнения своих условий.
Интересно, мелькнуло в голове у Первого, как похоже с Творцом они мыслят. Тот поставил перед ним цель преодолеть раскол между составляющими единое целое башнями, породивший Второго. Мир добавил к ней задачу ликвидировать последствия действий Второго, углубляющего с маниакальным упорством этот раскол.
Ладно, придется оправдывать двойное доверие. Он найдет ту точку опоры, с которой начнется возврат вселенной к равновесию. Но сначала нужно было решить несколько более мелких практических вопросов.
Глава 19.7
Вернувшись в башню, он сразу же направился на поиски своего бывшего помощника. В зале заседаний того не оказалось. Заглянув в несколько соседних помещений, он тоже не узнал ничего вразумительного. Зато кое-что заметил.
Вся его команда … не то, чтобы сторонилась его, но при прямом обращении каждый из них как-то съеживался, отводил глаза и бормотал нечто невнятное, заикаясь и косясь на него опасливым взглядом.
Хотелось бы надеяться, что их мучит совесть, мрачно подумал Первый, но скорее всего, ему уже сменили место в истории их башни — он останется в ней создателем аннигилятора, а не множества миров.
Вызвав антрацитовый, он, наконец, выяснил, что его бывший помощник переместился на пару этажей выше.
Причем, в самое дальнее от лестницы помещение — как сразу понял Первый, лишь только поднявшись туда.
Поскольку перед дверью в него стояла охрана.
Которая впустила туда Первого только после того, как получила разрешение его бывшего помощника.
— Ну что, будешь и дальше с ними переговоры вести? — не стал отвлекаться на новшества Первый, как только охрана закрыла за ним дверь.
— Обязательно, — едва шевельнул его бывший помощник губами на застывшем, словно каменная маска, лице. — Пока они не приведут меня к возможности ответить им тем же.
— Дело твое, — пожал плечами Первый. — Только больше я за тобой не пойду.
— В этом не будет необходимости, — уверил его бывший помощник. — Я уже велел создать рабочую группу — им придется отвлечься на некоторое время от текущих проектов. Я переношу свой кабинет на отрицательный горизонт.
У Первого сердце екнуло — так они еще, чего доброго, до тоннеля докопаются.
— Не стоит тормозить текущую работу, — небрежно бросил он. — Ты ведь не хочешь вызвать неудовольствие той башни? Я сам все сделаю — на сколько горизонтов опускать?
— Минимум, на два, — едва заметно кивнул ему бывший помощник, уже явно войдя в руководящую роль. — И перед входом — отдельное помещение для охраны.
— Я думаю, она тоже не понадобится, — перешел Первый к следующему практическому вопросу. — Я создам защитный барьер вокруг всей башни.
— Какой барьер? — чуть вскинул бровь его бывший помощник.
— Непроницаемый, — отрезал Первый. — И еще — я перенесу в твой новый кабинет свой стол. Насколько я понимаю, именно он является точкой вызова из той башни? — Его помощник снова коротко кивнул. — Тогда пусть и стоит, где положено — у нового главы этой башни.
— Я могу рассчитывать на Ваши консультации по ее функционированию? — бросил на него бывший помощник озадаченный взгляд.
— А я понятия не имею, как она будет работать! — усмехнулся Первый. — Это больше не моя башня. Твоими стараниями. В ней что-то сломалось.
— И что же Вы намереваетесь делать? — сделалась озадаченность во взгляде его бывшего помощника заметно напряженной.
— Строить тебе кабинет, — начал выбрасывать пальцы Первый, — потом переоборудовать свой, потом обеспечить неприступность этой башни …
— И потом? — подозрительно прищурился его бывший помощник.
— И потом я намереваюсь поразмышлять о вечном, — глянул Первый куда-то вдаль поверх его плеча. — О принципах мироздания, о том, как создать антипод для антипода, о том, как найти место, в котором можно войти в ту же реку еще раз, и о том, как заставить антиматерию существовать рядом с материей, не уничтожая ее.