Единственным местом, куда ему было нужно, куда он нестерпимо хотел попасть, был его мир — но тот совершенно ясно дал ему понять, что не нуждается в нем. По крайней мере, до тех пор, пока у него не появится план, как избавить мир от захватчиков Второго.
В макете, уже практически полностью перешедшем во власть другой башни, в нем точно никто не испытывал ни малейшей надобности, да и сам он стремился туда за неимением лучшего пункта назначения.
В свою бывшую башню из макета ему случалось перенестись, но через раз и почему-то сразу в помещение, отведенное им для миров. Причем, как правило, в те моменты, когда там оказывался один плодовый — становившийся с каждым днем все мрачнее. Он уже перестал сопровождать других в мир Первого и большей частью оставался в башне, погруженный в видимо тяжелые раздумья. Возможно, Малыш с остальными осевшими на острове и без плодового прекрасно справлялись с выращиванием пищи, но почему сюда постоянно притягивало Первого? Чем он мог помочь — не имея ни малейшей возможности сделать Малышу внушение на предмет того, что не стоит отвергать мнение более опытного эксперта в этой области?
Ответ на эти вопросы Первый получил довольно скоро.
Однажды его снова занесло прямо к плодовому, сидящему в одиночестве в углу, прямо на полу, и уткнув лицо в сложенные на коленях руки.
— Что в мире происходит? — решил не теряться больше в догадках Первый.
— Смотрите, — подняв голову, равнодушно кивнул плодовый в сторону архива.
Первый активировал его и — смахивая одно за другим — нашел воспоминания самого плодового о жизни на острове.
Если бы он смотрел на них не на поверхности архива, а вживую, лицом к лицу, ему бы понравилось, в принципе, то, что он видел. Вот там-то ситуация уже точно упорядочилась и приобрела очертания хорошо организованного пристанища.
Во главе его однозначно стоял Малыш. К нему обращались с вопросами, от него ждали распоряжений и исполняли их с готовностью. Он же одними указаниями не ограничивался: при необходимости сам показывал, что и как нужно сделать, часто замечал проблемы еще до того, как ему о них сообщали, и вообще постоянно окидывал окрестности внимательным взглядом, следя за тем, чтобы все были при деле и чтобы дело это было успешным. С одного взгляда было видно, что он принял на себя полную ответственность за все и всех на острове и был полностью сосредоточен на том, чтобы сделать их жизнь максимально полной и комфортной.
У Первого взгляд затуманился — не зря старался, хорошая смена получилась, за эту часть его близких он вполне может быть спокоен.
Глава 19.10
— По-моему, там все в порядке, — проморгавшись, обратился он к плодовому. — А ты что скажешь?
Тот только дернул плечом, отведя глаза. Потом снова глянул на Первого — в упор — и его словно прорвало.
— Я не хочу показаться неблагодарным, — посыпалось из него скороговоркой. — Мы все здесь относительно легко отделались, Вы позаботились о нашей безопасности, дали нам новое дело, устроили на новом месте тех наших смертных, кого удалось спасти — спасибо, искренне. — Он на мгновение склонил голову и тут же снова вскинул ее с вызовом в глазах. — А как же животный? Мы ведь обещали вытащить его — а он все еще там!
Теперь отвел глаза Первый. Раньше он предполагал, что их победа автоматически приведет к освобождению животного, а потом … Потом пришлось срочно спасать все, что еще можно было спасти. Все, что было в его власти спасти. Он … не то, чтобы забыл о животном — просто тот определенно отошел на задний план. Но сейчас … Его лишили почти всего, но его разум и изобретательность все еще были в его власти.
— Ты прав — обещали! — кивнул он плодовому. — И мы это сделаем! Спасибо, что напомнил — ты знаешь, что мы не сидели здесь, сложа руки, сначала нужно было решить первоочередные задачи. Но мы его обязательно вытащим!
— Я готов! — вскочил плодовый. — Сейчас идти?
— Куда? — оторопел Первый.
— В инвертации я без труда проникну в ту башню, — уверенно заявил ему плодовый.
— И что дальше? — вскинул бровь Первый. — Допустим, ты туда проберешься. Допустим, ты его найдешь. Как ты с ним оттуда выйдешь? У них там толпы везде шастают.
— Я обучу его инвертации! — не задумываясь, отмел его сомнения плодовый — очевидно, он уже давно прорабатывал свой план. — Прямо там, на месте.
— А у тебя сразу получилось? — прищурился Первый. — А у него, в его физическом состоянии, сколько времени это займет? И это при том, что к нему в любой момент могут очередную делегацию зевак привести — так они его там мигающим и застанут?
Плодовый снова глянул в сторону, лихорадочно жуя губами.
— Кроме того, в ту башню ты уже не попадешь, — добавил ему размышлений Первый. — Я там был — вход только по предварительной записи, на конкретное время, и перед ним тебя еще на пороге держат, чтобы проникся величием оказанной милости.
Плодовый недоверчиво нахмурился.
— И это еще не все, — не стал Первый скрывать от него ни одного препятствия. — В нашей башне отныне закрыт не только свободный вход, но и выход. Провести тебя через защитную полосу я могу, но она довольно широкая — нас определенно заметят. И инвертация не поможет — тебе придется повторять каждый мой шаг. В абсолютной точности — там со всех сторон аннигиляторы. А он сможет это сделать на обратном пути, если он едва ходит?
— Так что же делать?! — яростно стукнул себя кулаком в ладонь плодовый.
— Дай мне время — я найду способ, — пообещал ему Первый. — С этой минуты я занимаюсь только этим.
Путь к освобождению животного нашелся очень быстро. Причем, такой, который позволял обойти как наглухо запертые врата в башню Второго, так и смертельную ловушку на пороге их собственной. Оставалось только определить его конечную точку.
Он практически не сомневался, что животный держат на горизонте его мира. Во-первых, это был один из ранних миров — а значит, его горизонт уже сместился далеко наверх, что создавало дополнительные трудности для его побега. И во-вторых, это было очень в духе Второго — поместить искалеченного бывшего владельца мира именно в то место, где он провел столько времени в добром здравии и расцвете сил.
Но все же нужно было проверить.
— Привет! — вызвал он животный. — Как ты там?
— Более-менее, — коротко отозвалось у него в сознании.
— Начну с плохих новостей, — продолжил Первый. — Мы проиграли.
— Меня поставили об этом в известность, — ответил животный мертвенно-спокойным тоном.
— Но это не конец истории! — решительно заверил его Первый. — Мы о тебе не забыли. Можешь ответить на пару вопросов?
— Да, — вновь вернулся к осторожной односложности животный.
— Ты находишься на своем горизонте? — затаил дыхание Первый.
— Да, — ни на секунду не задумался животный.
— Ты уверен? — настаивал Первый.
— В этом помещении я подписывал акт приема своего мира, — прокралась в голос животного горечь.
Почувствовав подъем знакомой волны, Первый начал задавать вопросы быстрее и отрывистее — животный отвечал все также кратко, но определенно живее.
— Тебя охраняют?
— Нет.
— К тебе еще водят этих … любопытствующих?
— Нет.
— К тебе кто-нибудь заходит?
— Нет.
— Ты можешь свободно перемещаться?
— Да.
— И из этого помещения?
— Да.
— И к выходу на горизонт?
— Да … только не быстро.
— Выходи!
Пока животный добирался до выхода, Первый успел подумать о многом. Интересно, как плодовый собирался — с такой скоростью перемещения — спускаться с ним чуть ли не через всю башню Второго? Их и на горизонте-то в момент догонят, если не вовремя обнаружат исчезновение животного. Нужно лишить ищеек Второго такой возможности. В конце концов, чем мысленный инструктаж отличается от голосового? Более того, если возможна передача зрительных и звуковых образов в хранилище памяти архива, то кто сказал, что нельзя сделать то же самое с живым сознанием?