— На месте, — тяжело дыша, сообщил ему животный.
— Хорошо, — собравшись, приступил Первый к проверке своей идеи, — теперь веди взглядом по двери — не спеша, слева направо и сверху вниз.
— Зачем? — озадаченно поинтересовался животный.
— Смотри — и думай о том, что видишь, — продолжил инструктировать его Первый. — Я надеюсь, что таким образом зрительный образ трансформируется в мысленный и передастся мне. Только не отвлекайся.
Полностью сконцентрироваться животному сразу не удалось — поначалу образ двери в сознании Первого мигал и размывался. Но понемногу картина стабилизировалась, и Первый внимательно вглядывался в нее глазами животного, обращая особое внимание на края двери — вряд ли башня Второго стала бы изощряться в поисках замысловатого блокирующего устройства.
На деле все оказалось еще проще. Как только их совместный осмотр дошел до середины двери, прямо над ее ручкой Первый увидел обычный засов — правда, огромный. Для порядка он довел осмотр до конца — со Второго вполне могло статься поставить засов на самом видном месте лишь для отвода глаз — но больше на двери не обнаружилось абсолютно ничего, хотя бы отдаленно напоминающего замок.
— Отлично! — удовлетворенно кивнул Первый. — Теперь попробуй открыть его.
Пару минут до него доносились лишь волны напряжения, перемежающиеся всплесками разочарования.
— Не могу, — выдохнул, наконец, животный. — Сил не хватает.
— Попробуй еще раз, — настаивал Первый, убедившись, что засов был настоящим — Второй всегда отдавал предпочтение грубой силе. — Сдвинь его хотя бы немного — дальше легче пойдет.
— Да зачем? — раздраженно бросил животный.
— Если тебе удастся с ним справиться, — ввел его Первый в курс своего плана, — то однажды, по моему сигналу — и только по моему сигналу — ты откроешь его еще раз. С той стороны тебя будут ждать. Чтобы отвести в нашу башню.
— Я открою его! — выдохнул животный.
После еще нескольких, явно мучительных попыток ему все же удалось немного сдвинуть засов. Совсем чуть-чуть — но начало было положено.
— Пока хватит, — остановил его Первый. — Продолжай в том же духе каждый день — только в разное время и понемногу, чтобы чрезмерно острый взгляд неладное не заметил. А теперь возвращайся к себе — у нас есть еще одно дело.
Животный так и не отключился от передачи видимых им образов, и в сознании Первого начали появляться стены, двери, затем весьма скудно обставленное помещение за одной из них — рывками, дергаясь и раскачиваясь из стороны в сторону. Да, подумал Первый, в такой хромотой о простом побеге не может быть и речи.
— Тебе предстоит сделать еще одно, — сообщил он животному, как только тот устроился, наконец, на одном месте. — Тот, кто тебя встретит, будет в невидимом состоянии. Тебе нужно тоже научиться переходить в него — иначе вас и выследят, и догонят в два счета.
Первый начал передавать ему инструкции по инвертации. Медленно, детально, шаг за шагом, иногда возвращаясь к предыдущему, чтобы объяснить другими словами. Время от времени до него доносились мучительные вспышки — очевидно, изуродованное тело животного реагировало на попытки сжатия острой болью. Но он повторял их раз за разом — с крепко сжатыми зубами и не прося ни минуты передышки.
— Ну что, видишь себя? — спросил его Первый — в его сознании картина полностью расфокусировалась.
— Частично, — неуверенно отозвался животный, задыхаясь.
— Уже хорошо, — подбодрил его Первый. — На сегодня все. Договоримся так: будешь тренироваться каждый день, и как только сможешь инвертироваться уверенно — полностью и надолго — вызывай меня. Только не слишком усердствуй — не хватало еще, чтобы ты выключился в самый решающий момент.
Оставив животного готовиться к нему, он вызвал плодовый и попросил его зайти к нему.
Глава 19.11
Он объяснил ему, каким образом они освободят животный, и добавил, что им придется ждать, пока тот не будет готов.
— Я буду ждать столько, сколько нужно! — просиял плодовый, выпрямляясь.
— Не спеши, — остановил его Первый взмахом руки. — У меня есть к тебе вопрос. Ты осознаешь риск? Любой план хорош, пока не начнется его реализация. После этого может произойти все, что угодно — вплоть до того, что вас настигнут и захватят.
— Я Вас не выдам! — сверкнул глазами плодовый. — В крайнем случае возьму все на себя. Пусть запирают нас с животным вместе — Вы найдете способ нас вытащить!
— В той башне не особенно церемонятся с вторжением в сознание, — предупредил его Первый.
— Блок поставлю! — пренебрежительно дернул плечом плодовый.
— Блок не годится … — рассеянно заметил Первый, подгоняя уже поднимающуюся волну вдохновения. — Он явно даст понять, что ты что-то скрываешь — и перед массированным вторжением может не устоять. Лучше заблокировать только нужные мысли, отфильтровать их … — Он прищурился. — Ага! Скажи, пожалуйста, в твоем мире все плоды одновременно созревали?
— Нет, конечно! — удивленно глянул на него плодовый.
— В моем тоже, — удовлетворенно кивнул Первый. — А можешь представить себе … не знаю, как это у вас называлось … такое место, чтобы в нем хорошо были бы видны и уже спелые плоды, и еще нет?
Помрачнев и болезненно сморщившись, плодовый закрыл глаза. Через пару мгновений он снова глянул на Первого — с посветлевшим лицом и смягчившимися его чертами.
— Я уже начал забывать, как это было красиво! — негромко произнес он, словно эта картина все еще стояла у него перед глазами.
— Вспоминай и получше! — кивнул ему Первый. — А теперь выбери несколько неспелых — подальше друг от друга — и привяжи к ним … нет, спрячь в них все воспоминания, о которых та башня не должна узнать. Только не вместе — по одному к каждому: отдельно план побега, отдельно перенос смертных в мой мир, отдельно ваши посещения его, отдельно наш архив … ну, ты понял. Иди, тренируйся, и когда будешь уверен, что до этих мыслей никто не доберется, заходи ко мне — извини, но мне придется проверить, что у тебя получилось.
Плодовый справился к следующему дню — и Первый с удовольствием отметил, что он скрыл не только те мысли, о которых шла речь в предыдущем разговоре, но и вообще все его контакты с другими мирами и с самим Первым.
Его слегка смущал вид этих точек фильтра плодового — размерами они походили на созревшие плоды, а вот форма их была немного искажена — но, с другой стороны, он понятия не имел, как они выглядели в реальности. А башня Второго уж точно не обратит внимания на такие мелочи — их всегда больше интересовал конечный продукт жизнедеятельности миров, а не процесс его создания.
Для верности он попробовал вскрыть эти точки — при малейшем мысленном нажатии плоды лопались, и из них начинала вытекать та лава, которая составляла блок плодового. Было ее совсем немного, и она мгновенно затвердевала, образуя дополнительную защиту для скрытых воспоминаний.
Молча показав плодовому большой палец, Первый отпустил его — до получения сигнала от животного.
Ждать им пришлось несколько дней — инвертацию тот освоил довольно быстро, а вот засов оказался более неподатливым. Но наконец, животный вызвал Первого и без лишних слов показал ему перемещение засова почти до самого конца, совершенное невидимой рукой.
Он немедленно вызвал плодового, и они отправились наверх, к выходу на нужный горизонт. Неспешно, чтобы не вызвать подозрений, поднимаясь по лестнице, они негромко переговаривались, вновь и вновь перебирая все этапы предстоящего освобождения животного и замолкая лишь при встрече с представителями бывшей команды Первого.
У выхода на горизонт он дал плодовому последние инструкции.
— Доберешься до входа в ту башню, сразу же вызывай меня, — повторил он еще раз. — Я дам сигнал животному открыть дверь — хватай его наощупь, и сразу же уходите. Только дверь прикройте. Идти ему будет тяжело — если выбьется из сил, дай знать — я выйду и помогу донести его.