— Ещё нет, — озадаченно нахмурился он. — И насколько мне известно, он не планировал здесь постоянно находиться, — добавил он, помолчав, и тут же снова ощетинился: — Так где мне располагаться прикажете?
— Тебя я попрошу, — прессанул я последнее слово, и похлопал по своему столу, — занять такую же позицию на той половине.
Макс фыркнул.
— Оттуда сможешь наблюдать, — продолжил я, снизив голос и указав глазами на предполагаемое рабочее место аксакала, — что там делается. И передавать … куда следует. А если кинется куда … объект, перехватишь его. Я могу не успеть, — добавил я ради общего дела комплимент, который мне чуть глотку не расцарапал.
Макс начал багроветь — и, судя по синюшному оттенку, вовсе не от удовольствия.
— Нападение на должностное лицо при свидетелях, — прошипел он тоже едва слышно, — по определению представителю нашего течения предписывается? Ты этим только под прикрытием инвертации занимаешься?
— Под прикрытием этого стола, — бросил я ему в ответ с досадой — вот стоило себя дифирамбами насиловать! — ты с мелкой в любой момент законтачить сможешь.
— В этом вопросе я предпочел бы обойтись без чьих-либо указаний, — снова вернулся он к своему обычному тону, и двинулся к лестнице в глубине помещения.
Резко встав, я пошел за ним. Про мелкую я просто так добавил — чтобы у него перегретым паром совсем крышу не сорвало. Но до меня тут же дошло, что он — единственный в моей ударной группе, с кем у меня прямой мысленной связи нет.
До сих пор мне с ним вполне хватало телефонной — с его манерой в чужих мыслях, как у себя в кармане, шарить я предпочел держать его от своих подальше. В целом, он прав — звонить вполне можно и из личных помещений, а вот если на рабочем месте чем-то срочным перекинуться придется? Ладно, сейчас посмотрю, куда он забьется, и продолжим: хочу я посмотреть, как он откажется от доступа к моей голове.
От предложенного доступа, я сказал! Словами предложенного! Четко и внятно. И где он мысль о физическом доступе откопал? Чего замер, спрашивается, на последней ступеньке? Чтобы у меня от удара о его спину в глазах потемнело, а еще лучше — назад отбросило? Так, орлам в павильон — винтовую лестницу.
Рефлекторно ухватив Макса за предплечье, чтобы деру не дал, я протиснулся рядом с ним — и чуть не присвистнул.
Глава 8.15
Весь второй этаж тоже занимало одно помещение — там даже перегородок не было, не говоря уже об отдельных комнатах. В центре его стоял низкий круглый стол, а вокруг него с виду комфортные до неприличия кресла. Не понял — это еще зачем? Обстановка точно не рабочая, и для совещаний условия пожестче нужны, и отдых нам не требуется. Это нам здесь срабатываться, что ли, положено? Так лучше бы тренажеры поставили — нет лучше средства боевой дух поддерживать, орлы соврать не дадут.
Стоп. Один плюс бесполезного пространства нашелся — в самом дальнем углу.
Аксакал, надо понимать, сразу сюда рванул в такой же надежде на лично персональный окоп. Сейчас он скукожился на полу, положив руки на подтянутые к подбородку колени и уткнувшись в них лицом.
Я потряс для проверки головой — вроде, отзвенело. Может, и не от Макса — может, опять сигнал тревоги сработал. Или от него и сработал. Короче, связь нужна кровь из носу.
И порядок в расположении. Имеющаяся в наличии часть ударной группы уже в нужной для строевой подготовки кондиции. Прямо как с орлами: сведи на нет либеральные бредни о личном пространстве и свободе базара — дисциплину на ура принимают.
Обогнув стол с креслами, я подошел к сжавшемуся в тугой комок аксакалу.
— Встать! — коротко хлестнул я его наотмашь.
Он медленно поднял голову и уставился на меня исподлобья. Загнанным, почти ненавидящим взглядом.
— Подъем, я сказал! — добавил я металлических нитей в свой воспитательный хлыст. — Почему рабочее место не подготовлено?
Аксакал подтянулся вверх по стене и вжался в нее спиной. Но размазываться по ней не стал — во взгляде его появилась собранная настороженность.
— Двадцать четыре часа еще не … — забурчал он себе под нос.
— Разговорчики! — резко пресек я неуставную реакцию. — Смирно стоять! Работать сюда откомандировали или часы отведенные считать? После разминки занять назначенное место и подготовить его к выполнению поставленной задачи. По исполнению доложить.
Глаза у аксакала начали выкатываться из орбит — о, вот уже вид, который я хочу видеть в своей ставке.
— Какой разминки? — проблеял он, запинаясь. — Какое место? Там не было никаких указателей …
— Отставить! — рявкнул я для закрепления эффекта. — Вопросы здесь задает старший по званию. Он же назначает позиции и ставит задачи. Возражения по диспозиции есть? — вспомнил я о Максе.
Он переводил взгляд с меня на аксакала с легким прищуром. Вот не нравится мне эта довольная ухмылка! Макс — знаю, что подслушиваешь! — я тебе сколько раз объяснял, чем акт саботажа во время проведения операции карается?
— Никаких, — четко и без колебаний ответил он.
Вот то-то же. Пора к установлению связи переходить, пока он в себя не пришел.
— Все на выход! — скомандовал я. — Часовая разминка.
— В контракте не было упоминаний ни о каких разминках! — опять зафонтанировал аксакал — стоило только взгляд от него отвести.
— В контракте были прописаны пункты об отсутствии физической подготовки? — обратился я к Максу.
— Никаких, — повторил он с еще большей готовностью.
— А все потому, — повернулся я к аксакалу, наставив на него указательный палец, — что поддержание здорового духа в здоровом теле само собой разумеется. Или будем по полдня на рейды с докладами в штаб-квартиру убивать?
— Ваши инструкторы были вполне довольны моей подготовкой, — заносчиво вскинул подбородок аксакал.
— А также докладывали мне, — продолжил я, прищуриваясь, — о Вашей склонности к несогласованных действиям. Здесь, — ткнул я пальцем в пол, — от Вас ожидается командная работа. Для первого раза разрешаю понаблюдать за отработкой координации действий. Пошли разомнемся, — повернулся я к Максу и выходу.
По дороге наружу я вызвал Анатолия — на ежедневной разминке привилегий у него не будет, они у него на отдельной казарме закончились. В ответ мне в физиономию двинуло таким яростным «Нет!», что я передумал. Будут у него привилегии на разминке — двойной спарринг-партнер. После того, как мы с Максом мысленную координацию отработаем.
Как только мы с ним наружу выбрались, я шагнул в нему, чтобы сигнал для вызова обсудить. Он отскочил, как от выпада. Я двинулся за ним — не орать же о подпольной линии связи. Он снова уклонился и принялся кружить вокруг меня, железно держа дистанцию.
— Хорош скакать! — бросил я негромко, но уже закипая.
— Так мы же координацию действий отрабатываем, — насмешливо отпарировал он. — Или уже захват?
— Захват-захват, — нетерпеливо ответил я. — Иди сюда — разговор есть.
Стоять! Кто сказал, захват на мне отрабатывать? Кто сказал — с подсечкой? Кто сказал — мордой в землю и руку заламывать?
— Ну говори, — раздалось у меня над ухом.
— Связь … нужна … наша личная, — выплюнул я вместе с набившейся в рот травой.
— Гений не оставлял мне таких распоряжений, — сменился тон Макса с язвительного на настороженный. — Откуда ты про перемычки знаешь?
— Да от него же и знаю! — неосторожно скрипнул я зубами, захрустев песком на них. — Как, по-твоему, он узнал, что мы аксакала взяли?
— Он с тобой в прямом контакте? — Давление мне на спину существенно ослабло.
— И со мной, и с Анатолием, и с Татьяной, — начал я осторожно выводить руку из-за спины. — С Анатолием вообще с самого начала …
— Кабинет Марины, — не дал мне договорить он.
Ответить я не успел — перед глазами возник стол Марины в ее земном офисе. Картинка была кристально четкой и со всеми мельчайшими подробностями. И с хозяйкой кабинета за столом. Откинувшейся в кресле, чуть склонившей голову к плечу и прищурившейся с явным интересом.