Подобрав свою истрепанную одежду, Первый помедлил. Нужно бы и Лилит новую тунику принести — иначе она у него эту отберет, а по ночам на его планете уже становилось прохладно.
Привычное место, на котором всегда хранилась запасная одежда, оказалось пустым. Странно, он был уверен, что она там обновлялась, как только он забирал оттуда очередной комплект. Ждать его появления у него уже не было времени, кому велеть доставить его, он понятия не имел — но у его ближайшего окружения наверняка свои запасы были.
Так Первый после Творца впервые за всю историю сам поднялся к своей команде.
Которая оценила небывалый факт должным ошеломлением. Тут же сменившимся бурным оживлением. Даже чрезмерно бурным — в башне Творца такую реакцию однозначно сочли бы неуместной.
Первый тоже нахмурился — он оставил им либо знакомые до боли, либо уже хорошо проработанные проекты, и никаких осложнений, требующих его внимания, у них возникнуть не должно было. Короткий опрос по всем направлениям работы это подтвердил, но отвечал на все вопросы только один из них — его главный помощник, который пополнил его команду отнюдь не в первых рядах, но с которым у Первого сразу же установилось полное взаимопонимание. Остальные же уставились на своего лидера такими круглыми глазами, как будто вместе с ним перед ними предстала неразрешимая загадка.
— В чем дело? — отрывисто обратился к ним он.
Оказалось, что их интересует причина его исчезновения — причем во всех подробностях.
Глава 9.5
Первый максимально кратко сообщил им о сбое в программе первородного и обо всех вытекающих из него последствиях. Включая необходимость в его собственном временном пребывании на планете.
— Мы можем находиться в созданных мирах? — медленно проговорил его помощник.
— Нет, не можем! — отрезал Первый. — Это — выходящий из ряда вон случай, и как только дополнение к проекту будет закончено, вернемся к прежнему укладу. А теперь все за работу! — вспомнил он об ожидаемых от него командах.
Своему помощнику он велел задержаться. Все тем же непререкаемым тоном — во избежание дальнейших ненужных вопросов — он приказал ему принести запасную тунику. А затем — следуя знакомому острому импульсу — продолжил:
— И еще. Время от времени наведывайся в макет упомянутого мира и приглядывайся к первородному.
— Зачем? — озадаченно вскинул брови его помощник.
— Один сбой у него уже был, — напомнил ему Первый. — Новые осложнения мне не нужны.
— И что делать, если они обнаружатся? — резонно поинтересовался его помощник.
Первый задумался. Создавать прецедент посещения его мира у него не было ни малейшего желания. С другой стороны, необходимые сведения можно передать так, как он Творцу свой шедевр демонстрировал. И быстрее, и искажения при описании сведены к минимуму. Но при этом неминуемо вторжение в сознание. Хотя почему обязательно вторжение? Творец назначил ему приемную Второго для обмена его отчетов на свои указания — почему такие передаточные пункты для сознаний невозможны?
— Представишь себе мой кабинет, — напряженно щурясь, озвучил Первый свои соображения, — и оставишь в нем сообщение. Только отчетливое и короткое, как вызов. Я тоже на этот образ настроюсь — просто так он у меня в памяти не всплывает, не до того мне сейчас.
Закрыв глаза, чтобы сосредоточиться как следует, они проверили идею Первого. Она сработала — в обоих направлениях.
После чего Первый вернулся, наконец, в свой мир.
Который к тому времени уже пришел в себя от его полетов и ринулся отвоевывать утраченные преимущества.
Для начала выяснилось, что в его отсутствие пушистый зверек принес Лилит птицу — совсем небольшую и покрытую яркими разноцветными перьями.
Перья ей так понравились, что она их все повыдергала и потыкала себе в волосы. Она и новую тунику ими вокруг шеи украсила — и даже не поинтересовалась, откуда эта туника взялась.
Освобожденное от перьев бездыханное тело почему-то не вызвало у нее ни малейшей неприязни, и она его почти всё уже уплела. Когда Первый вернулся, нагруженный плодами так, что лететь мог только над самой землей, пушистый как раз догрызал оставшийся птичий каркас.
При этом лохматых к ушастому Лилит все также даже близко не подпускала, выкопав ему небольшую яму и отгоняя их от нее сердитыми звуками.
Смириться с тем, что она приняла наконец почти животную пищу не из его рук, Первый просто не мог. На следующий день, расчистив на скорую руку один из участков на новой планете, он вернулся на свою и принялся медленно кружить среди деревьев, высматривая птиц.
Птицы шарахались во все стороны при одном его виде, но зато на одном из деревьев он обнаружил знакомую кипу прутьев с теми шариками в них, которые так понравились Лилит.
Тоже подойдет, подумал он, осторожно высвобождая кипу из листвы — и услышал громкое хлопанье крыльев. Еще лучше! — он замер у ствола дерева в полной неподвижности, выставив руки вокруг естественной приманки с шариками, чтобы схватить птицу, как только она к ней приблизится.
В ответ птица схватила его. Пролетев у него над головой, она зашла с тыла и вцепилась ему в волосы, втыкая раз за разом клюв ему в голову. Поймать или хотя бы отогнать ее у него не получилось — она долбила своим клювом все, что под него попадалось.
В конце концов Первый ретировался. Стрелой. Едва уворачиваясь среди ветвей. Не всегда успешно.
Птица оказалась проворнее. Взвившись над ним, она дождалась небольшого просвета в листве и снова спикировала. Ему на шею. Перед глазами Первого промелькнул ушастый. С поникшей, откинутой набок головой…
Мир, что, вообще рехнулся? Пытается превратить своего создателя в пищу, причем для даже не совсем животного? Конечно! Нырнув в полете под особо толстую ветку, он сбил ею пернатое чудовище.
Но отмокать в потоке ему пришлось в тот вечер дольше обычного. И не один последующий день он возвращался к Лилит только с плодами. Ежеминутно кося глазом наверх — не мелькает ли где парящий в воздухе нахальный охотник за высшей формой жизни.
Осмотрительность этой формы жизни заставила пернатого вернуться к своей обычной пищевой цепочке. И привести к ней Первого.
Однажды утром он обнаружил, что запасы плодов на уже исследованной территории заметно уменьшились. Решив расширить круг поисков после возвращения с новой планеты, он вдруг заметил вдалеке в небе знакомый размах крыльев. Старательно сориентировавшись на местности, чтобы исключить это направление из своих последующих поисков, он вдруг увидел, как лениво скользящие в небе крылья внезапно сложились и их обладатель камнем ушел вниз к земле. И через пару мгновений снова взмыл вверх, удаляясь от Первого и держа что-то в конечностях.
Нужно пользоваться моментом, подумал Первый. Новая планета никуда не денется, а вот пернатый очень может скоро вернуться на то место, над которым только что кружил.
Там обнаружился еще один участок, свободный от деревьев. Посреди которого располагался водоем. В чем Первый убедился, неосторожно в него приземлившись. Хорошо, хоть не в самый центр.
Водоем оказался не похож ни на один, созданный им. Он был весь покрыт круглыми плоскими листьями и окаймлен высокими — в рост Первого — тонкими, но совершенно не гибкими стеблями. Ни для плавания, ни даже для омовения он явно не годился — Первый с трудом выбрался из него на твердую поверхность. При каждом шаге его ноги запутывались в корнях растений, которые так и норовили обвиться вокруг них — вне всякого сомнения, это было творение мира.
Опустившись наконец на землю среди густых стеблей, Первый отдышался и озадаченно оглянулся по сторонам. Ну и где здесь пища?
Она показалась ему после нескольких минут тишины и его полной неподвижности.
Из зарослей на противоположном берегу неуклюже переваливаясь, вышли две птицы и, доковыляв до воды, поплыли, то и дело клюя головой под воду. И судя по поднявшемуся гомону, скрывалось их в зарослях намного больше.