Нам известно, что за Мари пристально следят силовики, которым, как говорит эта девушка, мы не должны попасть под «горячую руку». И она как всегда права.
Настроение и так было не очень, а сейчас совсем достигло нулевой отметки. Чувство безысходности и ощущение того, что навсегда теряю эту девушку, прочно сидит в душе и мозгах.
АВТОР
По прошествии месяца все было подготовлено к участию Мари в полицейской операции по обнаружению и задержанию Даниэля Миллера.
На совещании врачей, проводимом главврачом больницы, было озвучено постановление министра здравоохранения и социальных служб США о том, что от их медицинского учреждения по обмену в одну из больниц штата Техас на срок минимум месяц, максимум полгода, должен быть направлен врач хирургического отделения.
На основании этого документа главврачом Центральной больницы Лос-Анджелеса решено направить туда доктора Мари Росси. Она молода, перспективна, не замужем, детей нет.
Ей дали неделю для того, чтобы закончить на работе все дела, подготовиться к отъезду.
И если Мари восприняла это решение абсолютно спокойно, то заведующий отделением Сэм Купер был крайне недоволен такой позицией главного врача. Ну а в каком состоянии от услышанного находился Мартин, не передать. Он растерянно посмотрел на девушку, как будто ему сказали, что она навсегда бросает его и никогда не вернется.
«Не зря у меня с утра нехорошее предчувствие», — подумал Мартин, не отрывая своего взгляда от Мари, которая тоже смотрела на него. И в глазах они видели эмоции друг друга, понимали их. Оба испытывали целый спектр переживаний.
Мари вдруг ощутила, что взгляд Мартина — это то, без чего она уже не представляет свою жизнь. «Может я так привыкла, что друг всегда рядом? — промелькнула мысль, — но Мартин…он смотрит как-то по-особенному. Так на меня смотрел только Джим. И почему от его взгляда у меня начали краснеть щеки? Может это и хорошо, что я уеду. Мы как друзья слишком привязаны друг к другу», — решила для себя она.
Потом все разошлись по отделениям. И Сэм попросил Мари сразу после совещания зайти к нему в кабинет. Здесь он позволил себе высказаться в негативном свете по поводу решения главврача, сказал, что последний просил его проинформировать о дате и времени вылета Мари и номере рейса.
Сегодняшний день оказался достаточно суетным. Было много человек, поступивших в отделение, некогда было пересечься с Мартином, он тоже вкалывал.
Только ближе к вечеру Мари закончила вторую операцию. Она стояла в коридоре отделения, смотрела в окно и думала: «Уже через неделю я встречусь с тобой, Альберт. Это будет незабываемо, жди меня», а между тем ее кулаки от этой мысли сжимались со злостью.
«Так, перед отлетом надо съездить к Джиму и его родителям, как-то встретиться с Джамиром и Джокером, но как это сделать, пока неясно, ведь за ней сейчас наблюдает Интерпол», — рассуждала девушка про себя.
Вечером, сразу после работы, она поехала в клуб на тренировку. Несмотря на то, что было уже поздно, она тренировалась сосредоточенно, оттачивая каждое движение, пока Шон не остановил ее.
Они сидели в зале, когда уже никого больше не было, и Мари сказала: «Шон, меня направляют в Техас по обмену врачами. Буду там работать в Центральной городской больнице Остина. Вылет через неделю, билеты уже взяла».
— Надолго?
— Минимум месяц, максимум полгода, так говорят.
— Помощь в чем-то нужна?
— Нет. Ты меня всему научил.
И Мари повернула голову в сторону тренера, который похлопал ее по руке, кивнув головой.
Мари приехала домой, было уже 23.00, приняла ванну, загрузила белье в стирку, а утром уехала к Джиму.
Она подошла к могиле, села перед ней на колени со словами: «Я пришла, Джим, здравствуй, любимый. Сегодня совсем уже по-осеннему прохладно.
Почему ты мне не снишься последнее время? Я очень скучаю. Вот собираюсь встретиться с Альбертом. Ты же понимаешь, зачем? Поможешь мне? Мне важно, чтобы ты был рядом. Джим, я все сделаю, сдержу слово. Поставлю точку в этой трагедии».
Девушка некоторое время просто сидела, смотря в даль, а потом продолжила: «Джим, мне кажется, что Мартин что-то ко мне чувствует. И самое страшное, что я не могу разобраться в своих чувствах к нему, но мне рядом с ним хорошо.
Это же предательство по отношению к нашей любви? Мне так сложно.
Джим, как мне быть? Мы с тобой столько лет любили друг друга, я не имею права кого-то любить, да и не умею уже. Но к Мартину у меня непонятное, странное чувство.