– Не серди меня, ты мне обещание дала…,– старушка, как могла сильно сжала руку Софьи, – и разговору больше быть не должно. Ну, иди, иди милая, отужинай. А я устала, скажи Палаше, пусть ещё дров подкинет. А то землянику, варенье придумала. Э-ка, какая! Иди, иди, милая. Я спать буду.
– Доброго сна вам, дорогая Анна Константиновна. Пойду к себе.
Пока Палаша устраивала на ночь старую больную хозяйку, Софья вошла в зал, где на большом столе стоял тёплый ужин, заботливо приготовленный для неё. Улыбнувшись обилию деревенской пищи, она съела лишь кусочек плотного с ветчиной омлета и выпила горячего из ещё не остывшего самовара чая с травами и булочкой, которые постоянно печёт услужливая Палаша.
– Опять ничего не поели. И в чём душа теплится? Как так можно одним святым духом питаться, – тихо возмущалась Пелагея, пока Софья Андреевна готовилась ко сну.
Надев длинную тёплую сорочку и закутавшись в пуховой платок, Софья села в большое мягкое, когда-то принадлежавшее Григорию кресло и достала из письменного стола, так же принадлежавшего ему, очередное письмо. Аккуратно открыв запечатанный конверт, она вынула вдвое сложенное письмо. Тусклый свет большой настольной лампы, падал на исписанный каллиграфическим почерком листок.
«… Дорогая милая моя Софья Андреевна. Как хорошо, что вы, не изменяя своих планов, всегда выходите на набережную в одно и то же время. Благодаря вашему постоянству я могу каждый день наблюдать за вами… Если бы вы могли догадаться, как важны для меня эти короткие встречи с вами...»
Софья приложила кружевной платок к глазам, из которых потекли слёзы. Достала чистый лист бумаги и стала писать ответ. В письме она докладывала Григорию, что делала сегодня. Как рады были деревенские дети, когда научились читать и писать новое слово. Она писала обо всём и обо всех, о своих переживаниях за здоровье своей матушки, о хорошем отношении Пелагеи к ней и всё ухудшающемся состоянии его матушки Анны Константиновны.
«Милый сердцу моему Григорий Николаевич, намедни приезжал доктор. Внимательно прослушав вашу маменьку, вынес свой тяжёлый вердикт. Как мне быть дальше? Как я буду без неё? Это положение меня очень удручает. Боюсь, что Анна Константиновна покинет нас раньше весны. Она чувствует это, но и боится этого. Как всё жаль. Иногда, дорогой мой друг, Григорий Николаевич, я бываю очень обижена вас. И вы догадываетесь почему. Я уверена, что вы сами опечалены таким обстоятельством, которое создалось. Но, как же больно и обидно, что ничего нельзя вернуть назад…»
Перечитав своё письмо, Софья Андреевна взяла стоящий на столе в изящной рамке фотопортрет Григория Николаевича.
– Но как же вы так могли… Зачем? – тихо сказала она вслух и поцеловав портрет легла в кровать.
Уже прошло два года, как Софья Андреевна Анисимова перед сном перечитывает письма, которые она читала бы при совсем других обстоятельствах. Тогда, в Петербурге, Григорий оканчивал университет. Однажды, когда Софья, вместе со своей бонной прогуливалась по парку, им навстречу неслась компания возбуждённых, весёлых студентов. Попав в круговорот несущейся и что-то громко говорящей молодежи, Софья растерялась, когда лицом к лицу столкнулась с одним из них. Их взгляды встретились и на несколько секунд они остановились и как завороженные смотрели друг на друга. Им обоим казалось, что эта встреча была неизбежна. И что они были знакомы давно, но по какой-то роковой случайности расстались на время, чтобы обратно встретиться вновь и уже не расставаться никогда.
Пока с замиранием сердца они смотрели друг другу в глаза, остальные друзья Григория, закружили бонну, под её игриво возмущённые возгласы, пока она легонько не ударила одного из студентов своим летним зонтиком.
Вдруг, Григорий наклонился к щеке Софьи, горящей ярким румянцем смущения и, оставив на ней свой быстрый, но горячий поцелуй, быстро слился с остальной компанией друзей. Удаляясь, Григорий несколько раз оглянулся на Софью. Но она не удостоила его поворотом своей изящной головки в его сторону.
Теперь, каждый день они встречались на набережной. Софье казалось, что вот сейчас, сегодня, сию минуту, он подойдёт к ней и представится. А она не откажет ему от последующей встречи. Но он, почему-то не подходил. Только проходя мимо, галантно кивал головой, в знак приветствия.
А Софья сердилась на него. Она никак не могла понять, для чего он её тогда поцеловал? Почему сейчас специально ищет встречи с ней, и она чувствовала это, но никак не решается подойти? Почему всё так?
Софья ждала его слов и мечтала. Под покровом ночи, в постели, она загадывала желание о том, чтобы встреча с любимым состоялась и как можно скорее. Она поняла, что влюблена в этого странного студента. Она мечтала ещё и ещё раз увидеть его. Ждала объяснений и представляла, как всё это будет происходить.