- Скажете, что я за Вами? Я на минутку за молоком - и назад.
- Ну, очередь-то я держать не буду, - поджала губы женщина.
Та, которую позже назвали Мариной, ринулась к подозрительно безлюдному молочному отделу.
- Молоко сегодняшнее? - спросила она в надежде на чудо.
- Вчерашнее, - равнодушно отозвалась продавщица, с грохотом водружая пустые металлические ящики один поверх другого. - Сегодняшнее еще в обед разобрали.
Что же теперь делать? Та, которую позже назвали Мариной, замялась в нерешительности. Если вчерашнее, да еще и после целого дня в тепле магазина, опять, наверно, свернется. Она нервно глянула в сторону гастрономии. Очередь там уже растянулась к центру магазина, и, судя по вытягивающимся то тут, то там шеям покупателей, прием товара уже сменился его отпуском.
- Бутылку молока и ряженки, - быстро сказала та, которую позже назвали Мариной, отсчитывая нужную сумму - чтобы не ждать сдачу.
Торопливо вернувшись к своему месту в очереди, она просительно улыбнулась словоохотливой женщине: - А вот и я.
Очередь сзади глухо зароптала.
- Да занимала она, занимала, - отрывисто бросила через плечо женщина, не отводя цепкого взгляда от стоящих впереди.
Та, которую позже назвали Мариной, бочком втиснулась на свое место за женщиной и облегченно вздохнула. Перед ней было всего три человека.
- Больше килограмма в одни руки не отпускать, - послышался сзади уверенный бас, тут же нашедший горячую поддержку в хвосте очереди.
Больше не больше, но меньше никто и не заказывал. Не стоять же в очереди за тремя сосисками на ужин. Не задавая вопросов, продавщица отточенным движением отхватывала нужное количество дефицита, бросала его на весы, мгновенно заворачивала в плотную оберточную бумагу - и вот уже та, которую позже назвали Мариной, протягивала ей деньги.
- Господи, успела! - вдруг раздался у нее за плечом радостный вопль.
Вздрогнув, она резко обернулась и увидела перед собой раскрасневшееся лицо соседки Нины Петровны. Глаза у той горели фанатичным огнем, как у золотоискателя, внезапно осознавшего, что богатейшая жила пролегает как раз по границе его участка с соседским.
- Я стояла, я с самого начала стояла! - рявкнула она, оттирая ту, которую позже назвали Мариной, от прилавка.
Очередь снова заволновалась. На этот раз праведное негодование объединило как начало ее, так и хвост.
- Да что же это такое! - послышались со всех сторон возгласы. - То одна, а теперь и вторая! Эту здесь вообще кто-нибудь видел?
- А я говорю, что стояла! - яростно отбивалась от всех Нина Петровна. - Я в овощной отходила, кто же знал, что так быстро отпускать начнут? Вон у нее спросите - мы вместе занимали, - она кивнула в сторону той, которую позже назвали Мариной.
Та растерянно пробормотала: - Да... Занимали...
Но очередь, учуяв ее неуверенность, уже разошлась не на шутку.
- Как же, занимали они!
- Врет и не краснеет!
- Мало ей того, что сама только что так же втерлась!
Нина Петровна бросила на нее недобрый взгляд и повернулась к продавщице, которая явно наслаждалась минутной передышкой.
К прилавку подскочил юркий старичок, взъерошенный, как воробей.
- Девушка, не взвешивайте ей! Она без очереди, ее здесь никто не видел! - забарабанил он кулачком по прилавку.
- Это без какой такой очереди? - взвизгнула Нина Петровна. - Кто меня не видел, пусть очки наденет. Я вообще перед ней стояла! - Она уставилась на ту, которую позже назвали Мариной, тяжелым взглядом.
- Нина Петровна, извините, - пролепетала она. - Я опаздываю, мне детей из школы забрать нужно. Извините, я не могу... - Схватив пакет с сосисками, она бросилась к выходу из магазина.
Скандал у нее за спиной разгорелся с удвоенной силой.
К школе она уже почти бежала. Предчувствуя еще один неприятный разговор.
Ну, неужели так трудно было соврать? Да собственно, даже и не соврать - просто уверенно кивнуть головой в нужный момент? Сосисок-то все равно всем не хватит - а так хоть время и нервы бы никто зря не тратил. Внутренний голос принялся ее успокаивать, говоря, что беспринципность и приспособленчество всегда начинаются с мелочей. Если кто-то может врать, не моргнув глазом, это не значит, что и ей следует так поступать. Непорядочность нужно избегать, и уж во всяком случае, не идти у нее на поводу, когда она пытается втянуть тебя в свои склоки.
Временами она просто ненавидела этот тихий внутренний голос, который постоянно напоминал ей, что совершенствование общества нужно начинать с себя.
В школе ее встретила мрачная, как туча, учительница продленки Елена Ивановна. В классе, кроме ее детей, уже никого не было. Дочку, видно, только что привели из другого класса - она сидела за партой уже в пальто, но раскраснеться от жары еще не успела.