- Вот только не нужно сюда Тошу вмешивать! - возмутился я. - Ему еще учиться и учиться...
- Лучше бы ты у него поучился, - бросила в сердцах Марина. - Да что с тобой говорить... - Она махнула рукой, отвернулась и вышла из комнаты.
Честно говоря, от такой агрессивности я даже растерялся. Она мне еще рассказывать будет, как людей хранить! И чему это я, спрашивается, должен у Тоши учиться? Как скандалы своему человеку устраивать? Или тому, как от непосредственных обязанностей на всякую ерунду отвлекаться? Вот я сейчас не интереса же ради с работы на работу бегаю - мне на жизнь зарабатывать нужно! А у Тоши в той истории вообще все как-то наоборот было: вначале, когда нужно было любой ценой трезвую голову сохранить, он все кулаками норовил помахать, а потом, когда удалось все же прижать Дениса, тот у него ничего, кроме какой-то снисходительной брезгливости, уже, казалось, и не вызывал. С чего это, кстати, он тогда так быстро остыл?
Этот вопрос я и задал Тоше, когда мне - каким-то чудом - удалось добраться к ним в офис почти за два часа до конца рабочего дня.
- А чего же после драки-то кипятиться? - удивился он. - Когда есть непосредственная опасность - тогда да, любые средства хороши, чтобы ее отогнать, а потом... Пинка ей, что ли, под зад давать, чтобы быстрее катилась?
- Любые... - проворчал я, но решил сосредоточиться на главном. - Вот ты бы Марине об этом сказал... вы ведь уже такие друзья - не разлей вода... чтобы она не думала, что у меня особая ангельская точка зрения.
- Слушай, а чего ты на нее взъелся? - спросил с любопытством Тоша.
- Я? Взъелся? - От такой несправедливости я даже не сразу нашелся, что ответить. - Это она целью задалась впереди всех выскакивать! И среди людей она должна быть самая-самая, и в наших делах уже извольте ее планам следовать, да еще и при ее непосредственном участии и контроле!
- Ну и ладно, если получается, - пожал плечами Тоша. - Может, ей прямая дорога в каратели - пусть учится.
- Если бы! - чуть не подавился я сарказмом. - Учиться - это ниже ее достоинства, ей никто и ничто не указ, она сама лучше всех знает, что, когда и как ей делать! Ей даже хранитель без надобности!
- А-а, - усмехнулся Тоша, - вот, значит, в чем все-таки дело!
- Нет, не значит, - с нажимом произнес я. - Я просто считаю, что такая самонадеянность до добра не доведет. Она и Дениса без всякой оглядки приваживать начала - это уж потом ее Стас прикрыл...
- Ну, мне-то как раз жаловаться не приходится, - вставил Тоша.
- ... а сейчас, - сделал я вид, что не расслышал, - и вовсе принялась тем, кто ей не нравится, соли на хвост сыпать.
- Об этом я слышал, - рассмеялся Тоша, - и по-моему, она очень красиво того типа умыла.
- По какому праву, хотел бы я знать? - процедил я сквозь зубы.
- А ты вспомни, - хмыкнул Тоша, - как тебя Франсуа - еще тогда, раньше - раздражал, и что тебе хотелось с ним сделать.
- Но ведь только хотелось! - запротестовал я. - И потом - я в первую очередь о Татьяне думал.
- Но бесил-то он тебя, - возразил мне Тоша, и, помолчав, добавил: - Мне вот тоже только хотелось... Дениса искалечить. В нас слишком сильно сидит привычка не вмешиваться напрямую в земную жизнь. А Марина, как человек, не боится идти дальше. И кто тебе, позволю себе напомнить, сказал, что ее действия с карателями не согласованы?
Я опять растерялся. Ведь мелькала же уже мысль, что каратели могли взять Марину под свое крыло. Может, и в самом деле - решили они не дать пропасть ее выдающимся способностям доставлять неприятности другим людям и направили ее энтузиазм на простенькие случаи, до которых у самих все как-то руки не доходят? С какой, собственно, стати они должны меня об этом в известность ставить? У меня своя работа есть.
Окончательно успокоившись, я и вернулся к этой самой работе. И к спокойной жизни, хотелось бы мне добавить, но, как я уже давно понял, на земле спокойной жизни мне не дождаться.
Глава 3.4
Не прошло и нескольких дней после всех этих разговоров, как я явно почувствовал, что Татьяна что-то от меня скрывает. Она словно опять нырнула в свою печально известную мне задумчивость, отгородившись от всего внешнего мира. От всех моих расспросов о том, как день прошел, отмахивалась, как от роя надоевших мух, а то и вообще невпопад отвечала, и даже когда мы вместе ехали на работу или - в редких в последнее время случаях - с нее, молча шла рядом, но как-то отдельно от меня. Мы как будто вернулись в то время, когда я в ее жизни незримо присутствовал. Еще пару месяцев назад, когда она изо всех сил рвалась поучаствовать в моей ангельской деятельности, такая перемена меня бы обрадовала, но сейчас мне как-то тревожно стало - как бы она не взялась, с тем же рвением, Марине ассистировать. В обход меня.