- Ну да, ну да, - насмешливо протянула она, и в это время из спальни донесся какой-то странный глухой стук.
- Марина, я тебе перезвоню! - в панике завопила я, и, швырнув трубку, ринулась прочь из кухни.
На пороге спальни у меня вдруг ослабли ноги, и я застыла, как вкопанная, ухватившись за косяк двери. Из-за угла кровати... на полу... выползал Игорь... с круглыми, как блюдца, глазами... и окровавленным носом. Последняя деталь подтолкнула меня в спину, как приклад ружья. Я подхватила его на руки и принялась методично ощупывать, с ужасом ожидая пронзительного - от боли - крика.
Только через полчаса я окончательно поверила, что его первое знакомство с трехмерностью окружающего пространства закончилось всего лишь разбитым носом. В последнее время он освоил еще один трюк фокусника - когда предметы не появляются, а исчезают - и мог бесконечно сбрасывать игрушки на пол, разражаясь заливистым хохотом, когда я поднимала их и снова клала перед ним на кровать. Кстати, я заметила, что в первую очередь, и с особой решительностью, он отшвыривал красные. То ли запомнил, что яблоко вкусным оказалось, когда с него красная кожица исчезла, то ли к цвету своей одежды больше привык, то ли ему мое пристрастие к более спокойным тонам передалось.
И, видно, пока я с Мариной разговаривала, он повыбрасывал все игрушки и пополз к краю кровати, чтобы посмотреть, куда они подевались и почему назад не появляются. И там и кувыркнулся. Слава Богу, что у нас покрывало на кровати до самого пола свисает - по нему он и съехал, да еще в последний момент, похоже, уцепиться за него успел, только носом и клюнул.
Больше я не решалась его одного оставлять. Так мы вместе по квартире и курсировали. И самым любимым местом сделалась у него кухня - вот это уж национальное, а не генетическое наследие. Кухня стала для него настоящим полем чудес.
Там можно было полусидеть у меня на коленях - чем дальше, тем больше его только это положение устраивало. Там можно был полакомиться различными соками - после новогодней ночи я начала поить его с ложки, и он тут же научился облизываться. Там можно было колотить этой ложкой по всему подряд, с восторгом прислушиваясь к совершенно разным звукам. Я даже читать приноровилась, поставив перед ним на стол кучу кухонной утвари и пристроив рядом книжку.
Более того, кухня оказалась битком набита волшебными кнопками, понятие о которых крепко засело у него в голове после той же новогодней ночи. Микроволновка, кофемолка, соковыжималка, электрочайник, таймер - он мог по двадцать раз подряд давить на их кнопки, взвизгивая и взбрыкивая ногами, когда зажигалась лампочка или слышалось урчание, жужжание, шипение или свист. Мне уже даже в спальне, за компьютером удавалось спокойно поработать, лишь подсунув ему под руки старую, неподключенную клавиатуру. Мой ангел при виде такого прогресса все больше мрачнел.
Одним словом, перенос встречи с друзьями пришелся весьма кстати. Не хватало еще разбитым носом перед ними хвастаться. Да и потом, подумала я, сферу общения тоже лучше постепенно расширять. И начать с бабушки с дедушкой не только логично, но и справедливо.
Отправляясь к ним с этим невозможным ребенком, мы вооружились на все случаи жизни. Коляска, манеж, все любимые игрушки, упаковка памперсов, шесть смен одежды, пара яблок любимого сорта, несколько бутылочек с различными соками, кубики, гремящие по-разному, ложка к ним, пакет сушек (у нас, похоже, уже зубы зачесались)... Когда я заикнулась было о клавиатуре, мой ангел явственно скрипнул зубами и напомнил мне, что мы как будто не в бомбоубежище на неделю собираемся, а в благоустроенный дом родителей на обед.
В машине Игорь заснул, да так крепко, что мы смогли спокойно целый час за столом посидеть. Затем началось расширение сферы общения. И не только ее.
Проснувшись, Игорь перевернулся на живот, выглянул из коляски, подтянувшись на руках, принюхался к незнакомым запахам, огляделся в незнакомой обстановке и громко потребовал то ли представления присутствующим, то ли присоединения к трапезе. Помня, чей он сын, я вышла с ним в гостиную, чтобы первым делом накормить его.
Когда мы вернулись, нас встретили с явным нетерпением. Первой ухватила Игоря на руки моя мать. Игорь улыбнулся ей для пробы, и мать зашлась в восторженных комплиментах, растеряв почему-то половину согласных. У меня чуть челюсть не отвалилась - в самом страшном сне мне не могло привидеться, что моя мать лепечет что бы то ни было. В ответ послышалось предостерегающее ворчание.
- Мама, он любит, чтобы с ним по-взрослому говорили, - заметила я, сдерживая улыбку.