На чью же сторону мне становиться?
Ответ на этот вопрос я получил буквально через пару дней. И если бы мне кто-то до этого сказал, что я добровольно, в полном сознании и твердой памяти, стану на сторону технического прогресса, я бы сам на заседание контрольной комиссии попросился. С видеопрезентацией в качестве вещественного доказательства, с Тошей в качестве свидетеля и с убедительной просьбой ввести в качестве обязательного предмета в курс ангела-хранителя глубокое ознакомление с Интернетом. Поскольку именно последнему удалось обеспечить столь всем нам необходимый и постоянно в последние дни ускользающий мир и покой.
Возвращаясь домой в последующие за Марининым днем рождения вечера, я всякий раз заставал Татьяну на грани истощения. Игорь не на шутку раскапризничался - ни минуты в покое оставаться не хотел, дугой выгибался, верещал противным визгливым голосом, багровея от натуги.
- Только на руках немного успокаивается, - устало бормотала Татьяна. - И то, только если носить его по квартире. К гостиной все время тянется, головой вертит, руками в меня вцепляется и все время что-то вроде «Ала» говорит. Я уже все книжки с ним пересмотрела - что это он там запомнил - нет, только еще больше злится.
У меня сердце екнуло. В гостиной наблюдатели появились, больше ничего нового - может, он это незримое присутствие за новую игрушку принял и именно его теперь и требует?
Я присмотрелся к его сознанию - сейчас оно показалось мне мрачной, темной воронкой, неуклонно втягивающей в себя все им увиденное и периодически вспузыривающейся глухим раздражением.
- Может, у него что-то болит? - тревожно спросила меня Татьяна.
- Нет, когда ему больно, картинка в каком-то месте словно в узелок стянута, - рассеянно ответил я, пытаясь разглядеть непрерывно кружащиеся по стенкам этой воронки кусочки каких-то образов, никак не складывающихся в единое целое.
- Какая картинка? - задохнулась Татьяна. - Ты что... мысли его читаешь?
Я понял, что проболтался. Оставалось одно - изобразить этот факт настолько естественным, что о нем и упоминать раньше не стоило. И как можно более убедительным тоном.
- Да не то, чтобы мысли читаю, - небрежно пожал я плечами. - Скорее, его настроение ощущаю - как некую цветную картинку.
- А он твои тоже читает? - не поддалась Татьяна, и я прямо увидел по ее прищуренным глазам, как она сканирует в памяти все случаи нашего с Игорем поразительного взаимопонимания.
- Он меня лучше ощущает, - уклончиво ответил я. - И Тошу, между прочим, тоже - мы проверяли.
- Господи! - Татьяна закрыла лицо руками. - Проверяли они! Я же тебя просила! Мы же договорились, что больше никаких отклонений поощрять не будем!
- Я не знаю, что ты считаешь отклонением, - натянуто возразил ей я. - Он так только со мной общается. Тоша, к примеру, его вообще не чувствует - это мы тоже проверили. А то, что он ангелов различить может - так это даже к лучшему. Вот скажи мне, - насторожился вдруг я, - не было ли в эти дни такого, чтобы он вдруг замер и в одну точку уставился?
- Вроде, нет, - отняв руки от лица, воззрилась на меня Татьяна круглыми перепуганными глазами.
- О! - удовлетворенно кивнул я. - Значит, этот гад вынюхивающий даже в мое отсутствие незамеченным не подкрадется. Со временем мы Игорю объясним, что об этом умении болтать не стоит, и сами, я надеюсь, - многозначительно глянул я на Татьяну, - пример ему подадим. А пока дай-ка мне разобраться, чего он хочет.
Я снова повернулся к то ли уже притихшему, то ли тоже уставшему Игорю, пристально глядя ему в глаза. Скандалить он начал после Марининого дня рождения. Что же там нового появилось? Я принялся мысленно перебирать события того вечера. Марину с компанией можно в расчет не брать - их с места Игоря ему даже видно не было. Может, подарок Маринин..? Фу, слава Богу, нет, никакой реакции! Света с Сергеем тоже далековато от него сидели. Тошу с Галей он уже к тому времени видел. Даринка возле него весь вечер провела, Олежка пару раз подбегал...
Мрачная воронка в мыслях Игоря вдруг дрогнула и вывернулась наружу, словно цветок, переливающийся всеми цветами радуги, распустился.
- Дала, - отчетливо произнес он, чуть не всхлипнув от облегчения.
Я онемел. От обиды и глубокой несправедливости. Татьяна рассказывала мне, что он начал повторять за ней названия различных объектов, и я уже с нетерпением ждал, когда он нас с ней назовет - очень уж интересно было, кого первым. И на тебе - и тут эта вертихвостка вперед выскочила!