Он резко глянул на меня - в глазах его мелькнула искра внезапного понимания - и коротко кивнул.
- Тоша, смотри, что она делает. - Тошин взгляд непроизвольно метнулся к Даринке. - Да не туда! - Цокнул я языком его убийственной приземленности. - В мысли ему смотри.
Мы все втроем застыли на месте с тем отрешенным выражением, с которым люди часто смотрят на что-то, видя при этом нечто совершенно иное.
Черт меня побери совсем, у нее и эмоции красивыми были! В отличие от ручейков Игоря ощущения Даринки ассоциировались, скорее, со стеблями ползучего растения. Покрытыми яркой, сочной листвой и роскошными, невиданными цветами. Они неуклонно расползались во все стороны, и было их столько, что на всех нас четверых хватало.
Больше всего, похоже, привлекали ее живительные струйки удовольствия Игоря. Прямо, как в настоящей природе - ее стебельки настойчиво стремились к ним, переплетались с ними, покачиваясь на их гладкой поверхности, подпитывая ими свежесть своей зелени и яркость соцветий. В Тошином направлении они двигались не спеша, выворачиваясь то одним, то другим боком, словно подставляя их на лесной опушке под живительные солнечные лучи. К Максиму это, скорее, короткие перебежки были: усиками вперед, прижав к стеблям листья, чуть прикрыв цветы и пуская на каждой остановке корни в землю.
В мою же сторону движение было наименее активным. Как будто границы густо заросшего, тенистого участка исследовались, которые и пересекать-то незачем. Вот на этой мысли и остановимся!
- Тоша, - позвал я, с трудом отрываясь от завораживающей картины. - Давай домой собираться!
- А? - поднял он на меня заблудившийся где-то вдали взгляд.
- Да подожди ты домой! - очнулся, наконец, и Максим. - Я зачем сюда пришел?
- А зачем? - принялся копаться я в памяти. Что-то там было про тактику и про иначе...
- Чтобы вы прекратили на наблюдателей бросаться, - заговорил он тише и быстрее. - Стас прямо говорит, что вы просто нарываетесь.
- Это еще с какой стати? - взвился, как и следовало ожидать, Тоша.
- А с той, - отрезал Максим, - что до Стаса слухи дошли, что они подали-таки рапорт о вашем препятствовании их работе. И теперь, как я понял, они в ваше отсутствие появляются.
Тоша резко глянул на меня, я неохотно кивнул - у него изо рта, сквозь крепко сжатые зубы, вырвалось яростное шипение.
- Вот! - многозначительно кивнул Максим. - Пока они просто вас обходят, но если вы не угомонитесь, у них появятся полные основания потребовать вашего отзыва с земли.
- За что? - рявкнул Тоша.
- В чем твоя основная задача заключается? - обратился Максим исключительно ко мне, нарочито не глядя на Тошу. - Татьяну хранить? А ты что делаешь? По клиентам бегаешь, над Игорем трясешься и в непрестанные скандалы с представителями элитного подразделения ввязываешься. И Татьяна, без сомнения, уже в курсе - судя по тому, как она при каждом неожиданном звуке вздрагивает. Явное пренебрежение служебными обязанностями никак не просматривается?
Я разозлился. Особенно от того, что звучал ход его мыслей весьма реалистично. Если реальность наизнанку вывернуть. Так, как ее наше руководство предпочитает рассматривать.
- Так что нам - сидеть и ждать, пока они детям подходящий состав преступления подберут? - запальчиво воскликнул я.
- Именно! - резко кивнул он головой. - Заниматься своим делом и быть в готовности, если вдруг придется действовать. Наблюдатели только наблюдают, если какое-то решение принято будет, воплощать его в жизнь другие будут - Стас об этом сразу же узнает. И действовать нужно не на уровне исполнителей, а там, где такие решения принимаются. А в случае отзыва вас вообще нигде слушать не будут, и у детей никого, кроме людей, не останется.
На последней фразе в тоне его прозвучала какая-то легкая заминка, и Тоша тут же весь подобрался, подозрительно прищурившись. Я же задумался. Хотел бы я посмотреть, как меня попробуют лишить слова при решении судьбы моего собственного сына, но, с другой стороны, безупречная репутация меня уже не раз выручала...
Короче говоря, поездка на дачу оказалась не просто полезной, а неожиданно результативной. Во многих отношениях. И, как выяснилось, не только у меня.
Игорь явно устал и к вечеру совсем раскапризничался. Пока Татьяна что-то на кухне делала, я оставался с ним в спальне. Он вырывался у меня из рук, колотил по мне кулачками и без остановки верещал противным голосом: «Татятатятатятатя!». Наконец, я не выдержал.
- Татьяна, давай я сам чай сделаю! - крикнул я. - Он есть, по-моему, хочет.
- Не есть, а спать, - устало произнесла Татьяна, входя в спальню и беря Игоря на руки. Я быстро ретировался на кухню. До которой вскоре опять донеслось противное хрипловато-визгливое бормотание.