У них определились дни, когда они встречались здесь, в практически пустом кафе. Ничего такого… Много разговаривали, делились впечатлениями, спорили, обсуждали работу.
Он много рассказывал о себе и своей семье. Родился в Риге, мать – латвийка, а отец – русский. Родители развелись, когда ему было одиннадцать лет, и он вместе с младшей сестрой остался жить с матерью, поступил в медицинский университет, а ординатуру уже проходил в России. Отец серьезно заболел – рак, и сын приехал, чтобы ухаживать за ним и поддерживать. Сейчас здоровье у Громова-старшего выправилось, хотя рецидив возможен, но мужчина тщательно следит за самочувствием, пока оно его не подводило.
Помимо медицинского центра, Эрик работал еще и в городской больнице, продолжая получать опыт и работая над кандидатской. Он мотался по конференциям и командировкам и, казалось, его сутки вмещали 48 часов, а не 24, как у обычных людей. Есению восхищала такая работоспособность и энергичность, умение спать 5-6 часов, всегда улыбаться, позитивно мыслить, читать по диагонали и одновременно три-четыре книги, разбираться не только в человеческих внутренностях, но даже двигателе автомобиля и течениях в искусстве. Оставалось молча завидовать цепкой памяти и умению правильно подать себя, найти общий язык даже с Людмилой Владимировной, вредной и ворчливой секретаршей ее босса…
Есения тоже говорила о себе. Откровенно и много. Это даже в некоторые моменты пугало ее – так «обнажаться» перед мужчиной, с которым по-настоящему знакома всего ничего. Рассказывала о сложных и проблемных отношениях с матерью и очень близких, теплых – с отцом, о своем детстве, учебе в школе и вузе, о долгих и безуспешных поисках себя, о двух подругах, которыми обзавелась еще в школе и связь с которыми постепенно размывалась расстоянием и личной жизнью, и о том, что она обычна и проста только с виду, на самом же деле сложный человек, с которым редко кто хотел иметь дело.
Последнюю тему Эрик воспринимал критично и, смеясь, уверял, что на всякую принцессу, запертую в замке комплексов и сомнений всегда отыщется или рыцарь-спаситель или надежный защитник-дракон.
Это, конечно, верно, но она ведь не принцесса…
Сеня бросила взгляд на часы на телефоне. Их традиционный час подходил к концу, пора было допивать кофе и уходить отсюда. Пименова перед приходом в офис обычно заглядывала в пекарню неподалеку, чтобы купить ватрушку и булочку с изюмом, которые там делали на пять с плюсом, но сегодня, похоже, в центр она отправится только за тем, чтобы забрать флэшку с фотографиями и записать пароли от пары аккаунтов. Сотрудников, присутствие которых на рабочих местах было необязательно, отправляли на удаленку. Карантин.
Пименову это беспокоило. Новый и крайне заразный вирус распространялся в городе, в новостях ежедневно отчитывались о количестве заболевших и говорили о необходимости соблюдать меры безопасности… Что будет с ними? А если многие начнут умирать, как в Китае? А если она заболеет? А если Эрик?..
- Что такое? – мужчина заметил перемену настроения Пименовой. – Что тебя испугало?
- Все в порядке, - Сеня подняла взгляд. – Нам пора. Тебе – на работу, а мне – на работу из дома. Бред какой-то. И кошмар. У меня чувство, будто мы на пороге конца света. Пора рыть могилы.
- Еся, я тебе же уже говорил: возможности современной медицины таковы, что эпидемии, подобно той, что была в начале двадцатого века, не будет.
- Ты заинтересованное лицо, - усмехнулась Пименова, встав с места. – Будто торговец, который нахваливает свой товар, мол, изъянов в нем быть не может, берите сейчас, потом уже опоздаете.
Эрик засмеялся, а Есения подошла к вешалке, где они оставили куртки, сняла с плечиков свою. Громов, оказавшись рядом, придержал одежду, чтобы Сеня просунула руки в рукава, и, мягко обхватив девушку за плечи, развернул к себе, заглянул в широко распахнувшиеся от волнения глаза.
- Я даже не знаю, когда мы увидимся в следующий раз, - проговорил он тихо, осторожно убирая медово-русую прядку с щеки девушки.
- Ну завтра тебя не будет, а в четверг я могу… - пробормотала растерянная от такой внезапной близости Сеня.
Эрик мягким движением накрыл ее губы пальцем, заставляя умолкнуть. В карих с зеленцой глазах читались эмоции, которые обжигали и завораживали Есению, отодвинуться или прекратить смотреть в лицо Громова она не могла.
- Лучше будь дома, я о тебе беспокоюсь. Предлагаю теперь гулять исключительно на свежем воздухе. А в четверг потом можем отправиться на ужин ко мне домой.