– Ангелы, лишенные крыльев, стареют. Не знаю, почему, но стареют, даже если попали сюда молодыми.
– И я тоже? – в голосе молодого человека отчетливо послышалась тоска.
– Вовсе не обязательно, – легкомысленно утешил Француз, – некоторые уходят отсюда в расцвете сил.
Петя понял, что не готов к новым печальным подробностям устройства этого мира, и сменил тему:
– Можешь показать, как работает эта твоя живая картотека? Только, было бы хорошо, чтоб зомби оставались там, – и Петя опасливо бросил взгляд на исполинский вход в собор – одна огромная створка была слегка приоткрыта.
– Да, конечно, с теми, что в соборе я общаюсь мысленно.
– Они все появились на твоем подворье? – догадался Петя, вспомнив объяснения Бýлгара.
– Да, все они мои чхота, – кивнул Француз. – Кого из ангелов ты бы желал отыскать?
Как это ни странно, Петя знал, кого хочет найти, с кем поговорить, кому задать единственный вопрос. И это были не умершие ближайшие родственники – давайте не будем осуждать за это нашего героя, – дело в том, что лет с двенадцати он мечтал задать особый вопрос одному единственному человеку, и были это не папа-мама или другие близкие люди, увы. С самого детства у Пети, как и у многих одаренных детей, была мечта доказать Великую теорему Фермá. Спросите, почему тысячи, а то и сотни тысяч молодых дарований мечтали именно об этой Теореме? – Очень просто. Дело в том, что в ней идет речь об очень понятных вещах. Всем известно, что сумма квадратов двух целых чисел может в точности составлять квадрат третьего целого числа. Вот самый известный пример: три в квадрате плюс четыре в квадрате равняется двадцати пяти – квадрату пятерки, и таких троек чисел существует бесконечное множество. А может ли сумма кубов, третьих степеней двух чисел, составлять куб другого целого числа? Пьер де Ферма, математик живший в далеком семнадцатом веке, утверждал, что такого быть не может. Более того, таких замечательных троек чисел не существует не только для кубов, но и для четвертых, пятых, шестых и так далее степеней – любых целых больше двух. Собственно, это утверждение и есть Великая теорема. Говорят, что Ферма изложил ее на полях какой-то книги и там же написал, что придумал какое-то удивительное доказательство, которое записывать не стал. Прознав об этом, Петя вместе с тысячами амбициозных школьников всего мира, а также неисчислимым количеством вполне взрослых безумцев, принялся доказывать Теорему. Позже, сделавшись профессиональным математиком, молодой человек узнал, что теорема уже была доказана к тому моменту, как он про нее услышал. Ознакомившись с доказательством Петя вынужден был признать его правильность, но не нашел в нем ничего удивительного – Ферма, скорее всего, доказал свою теорему иначе, куда более изящно. Вот, почему, наш начинающий ангел попросил Пушкина свести себя со своим кумиром-математиком.
Александр Сергеевич рукой дал знак не мешать, прикрыл глаза и неспешно повернулся спиной к Пете, а лицом к храму. В молчании прошло несколько минут, потом Пушкин резко развернулся и объявил:
– Твоего математика здесь нет. И, судя по всему, никогда не было.
– Он что, до сих пор жив? – спокойно поинтересовался Петя; кажется, он потерял способность удивляться чему бы то ни было.
– Едва ли, – усомнился Пушкин. – Говоря «здесь его нет», и имею в виду, что он не входит в число знакомцев моих пансионеров, хотя, должен бы – личность популярная. А, может быть, дело в том, что в наш мир попадают не все, так считают многие.
– А куда же деваются остальные?
– Да кто их знает? Куда-то еще, наверное. Простодушная часть местного населения полагает, что мы в раю, а остальные – сам понимаешь…
– Ты тоже так считаешь?
– Нет. Определенно, нет. Конечно, пути Господни неисповедимы, но не до такой же степени! Скажу тебе честно, если я своим земным путем заслужил рай, то те, кто попал в ад настолько крупные грешники, что я и представить не могу их земные хулиганства! Впрочем, ну их всех – и грешников, и праведников. Садись-ка, брат Петр за стол – уж сколько времени не ели, подставляй бокал!
Петя протянул невесть откуда взявшийся в руке фужер, который Пушкин тут же наполнил из темной непрозрачной бутылки. Молодой человек поднес бокал к носу, вдохнул запах, почувствовал мелкие брызги, вежливо отпил полглоточка шампанского и задумчиво произнес:
– Возможно, религиозные представления о грехах, добре и зле не слишком соответствуют действительности, и всё дело в этом?
– А вот в этом можешь не сомневаться, – подтвердил Пушкин. – Абсолютно не соответствуют. Я был уверен, что ты это смекнул, сразу, как только здесь очутился.