– Я об этом еще не успел подумать, – признался Петя.
– Кстати, твой патрон сейчас будет здесь. Гуру, в смысле.
– Здорово! – обрадовался Петя и окинул взглядом горизонт, – ты его что, уже видишь? А, вспомнил, – он же пришел сюда через твое подворье. А когда я смогу с Бýлгаром так же разговаривать?
– Через годик, полагаю. Кстати, вот и он.
В небе, с той стороны, откуда недавно прилетел Петя, обнаружилась точка, которая вскоре выросла в знакомую фигуру.
«Моцарт, ты выпил без меня!», – раздался в голове голос Булгарина, словно тот не завис метрах тридцати над головой, а находился где-то совсем рядом.
– Почему Моцарт? – удивился Петя.
– Он тебя слышит, Бýлгар, – радостно закричал Пушкин, – этот enfant prodige тебя уже может слышать!
– Что такое энфант продиж? – подозрительно спросил Петя.
– По-русски это будет «вундеркинд», – очень серьезно ответил Пушкин, а потом, отчего-то рассмеялся, наверное, глядя на сияющее лицо Булгарина:
– Что, друг Бýлгар, похоже, твои сердечные дела налаживаются?
Ангелы, называются, – с горечью думал Петя, сидя за столом и жуя безо всякого аппетита кусочек нежнейшей баранины, которую Француз, представляя Пете, отчего-то назвал «седлом», – всё едят да пьют, чуть что – сразу за стол. Это что же – основное развлечение здесь? Похоже, жизнь в раю мне скоро прискучит.
– Ты не прав, Петр, – возразил Булгарин. – Есть здесь вещи и более притягательные.
– Вы бы говорили оба вслух, господа, – посоветовал Пушкин, – я же Петра слышать не могу.
– Сейчас ты узнаешь о себе кое-что весьма интересное, – пообещал Бýлгар Пете, – и поймешь, что удовольствие от вкушения изысканной пищи – просто пустяк.
Затем оба Петиных товарища, слаженно передавая друг другу слово, начали свой рассказ.
Оказалось, что Петя – не первый ангел, который на чужом подворье обладает той же силой, что на своем собственном. Лично с такими талантами ни Француз, ни Бýлгар, увы, не знакомы. Но, как и все, они слышали легенды, в которых говорится про удивительных ангелов прошлых времен, для которых местом силы было любое подворье, и это огромное счастье, что Петя оказался из их числа. Кстати, в легендах таких ангелов называют Высокими Богами, архангелами или архáнами – еще один пример не слишком удачной терминологии.
– Да, что-то паучье в этом слове есть, – согласился Петя. – А в чем же счастье быть архáном? Конечно, есть в этом определенное удобство, но не более того. Объясните!
И друзья объяснили.
Этот мир устроен так, что как только ангел его покидает, его подворье довольно быстро, буквально, в течение нескольких секунд, исчезает. Исчезает не только подворье, но и все предметы, сотворенные ушедшим – даже если они были подарены кому-то из ныне здравствующих. В то же время вещь, изготовленная одним из архáнов, практически вечна. И у Бýлгара, и у Пушкина имеется по паре таких вещиц.
– Это какие-то записи, рассказывающие о прошлых временах? – предположил Петя.
– Увы, нет, – со вздохом признался Бýлгар. – Я владею двумя ювелирными украшениями, а у Француза есть тоже пара побрякушек и некое небольшое устройство неясного назначения. Думаю, он тебе его с удовольствием покажет.
– Покажу, – кивнул Пушкин.
– И какой же в этих побрякушках толк? – недоуменно поинтересовался Петя. – Любой из вас может сотворить такие же почти в любом количестве.
– В нашем мире арханские артефакты выполняют роль денег. Точнее, роль сокровищ, – объяснил Пушкин и многозначительно посмотрел на Петю.
Так, дайте-ка подумать, – остановил молодой человек собравшегося что-то сказать Булгарина. – В мире людей сокровища – это что-то дорогое, ликвидное и относительно компактное. Это что-то существует в ограниченном количестве и не может быть массово изготовлено. К стандартным сокровищам относятся, насколько я знаю, драгоценные металлы и камни, выдающиеся предметы антиквариата и искусства, и наверное, что-то еще, в таком же роде. «Ликвидность» означает, что сокровище можно легко обменять на что-то еще. У людей это товары, услуги, власть. Можно обменять на другие сокровища. А что у вас? Какие, к чертям, товары у ангелов, не имеющих естественных потребностей?
– Товары и здесь имеют цену, – мягко возразил Булгарин. – Не у всех крылья, как у Француза, не все спустя лет двести после своего ухода сюда могут себе позволить свое подворье. А в остальном ты совершено прав: за сокровища можно покупать услуги и, как следствие, власть. А также менять сокровища на сокровища. Ты же сам коллекционер, Петр, должен понимать.
– Вы хотите, чтоб я понаделал для вас всяких предметов из своих крыльев? – расстроено спросил Петя – он успел уже увериться, что Бýлгар с Пушкиным его бескорыстные друзья, и такой откровенный меркантилизм его очень расстроил.