– Не бойся, мы не арханы! – крикнул Ферма. – Мы пришли тебя утешить. Скоро ты окажешься в другом месте, где тебе будет очень хорошо. Тот мир лучше мира ангелов. Настолько же лучше, насколько этот мир лучше мира людей! Потерпи немного, совсем скоро твои страдания прекратятся!
– Я тебе верю, спасибо, – прогудел гигант, – скорее бы это закончилось. Мне сейчас очень плохо.
Прямо в этот момент на его груди появилось быстро растущее пятно. Вскоре стало видно, что оно заполнено мерцающим сумраком. Пятно расширялось все быстрее и вскоре великан исчез. Мерцающее кольцо побежало по мощеной площади, растворяя в себе брусчатку, замок и крепостную стену. Место, где сидел исполин оказалось центром расширяющейся мерцающей сферы, которая в мгновение ока добралась до горизонта и поглотила его. Еще через миг арханы остались одни посреди мерцающего мрака. Эфир поглотил огромного ангела и его подворье.
– Надеюсь, что в том мире ему будет хорошо, – сказал потрясенный Петя, – как бы мне хотелось узнать, куда...
– Приготовьтесь, сейчас это начнется, – нелюбезно перебил его Ферма.
И это началось, и длилось почти вечность, но все равно закончилось слишком быстро. И после этого стало ясно, что Петя прежде не знал, что такое наслаждение. Все прежде изведанные удовольствия – от еды и питья, секса и творчества с его озарениями, сладость отдыха от тяжелой работы, прохлады после изнуряющей жары – всё слилось, перемножилось, стократно усилилось и ушло, оставив воспоминание в каждой дрожащей клеточке тела.
– Я выпил душу ангела, – потрясенно прошептал Петя.
– Мы вдвоем ее выпили. Теперь мы с тобой, Петр, как братья. Зови меня Пьер и на «ты»!
– Хорошо, Пьер. Спасибо тебе, – рассеянно ответил Петя. Сочетание слов «братья» и «выпил» вызвали у него земные воспоминания с выраженным лингвистическим оттенком. Вспомнился приятель-математик – большой любитель заграничных поездок за казенный счет. Поездки были связаны с семинарами, симпозиумами, а также научными конференциями и, вне зависимости от их тематики, заканчивались единообразно в самом лучшем смысле этого слова. Каждый раз солдаты, офицеры и генералы науки, принимали участие в совместной попойке, на которой, как ни странно, по большей части обсуждались профессиональные темы. Ближе к концу мероприятия, Петин приятель всякий раз выбирал себе приглянувшуюся жертву из числа зарубежных коллег и требовал выпить с ним на брудершафт. Почему-то каждый раз он сталкивался с полным непониманием. Ладно, англоязычные – для них Bruderschaft иностранное слово и, в лучшем случае, они знают, что по-немецки это будет «братство». Допустим, также, что идея перехода на «ты» им не близка из-за отсутствия в современном английском местоимения «ты» – они и кошку зовут на «вы». Но немцы! Казалось бы, сентиментальная нация! Но, почему-то и они, высказывая, полную готовность к переходу на демократическое «ты», никак не могли увязать это с необходимостью поцеловаться с русским коллегой одного с ними пола и со словом Bruderschaft.
– Целоваться будем? – деловым тоном поинтересовался Петя.
Брат Ферма ничего не ответил. Он лишь опасливо взглянул на Петю и улетел далеко вперед.
На подворье Пьера Испанца уже не было – упорхнул уже по своим арханским делам. Ферма предложил распить на прощание бутылочку вина, и Петя с удовольствием согласился, заказав бургундского; прежде он его не пробовал, зато, как и все, помнил из Дюма: «Каналья трактирщик подсунул нам бургундское вместо шампанского!» Вино оказалось, как вино. Ничего особенного – кислое и с газом. Зато, застольная беседа вышла весьма примечательной. Беспокоясь за Булгарина, и немного познакомившись с гуттаперчевой этикой арханов, Петя спросил, не опасается ли Пьер того, что гуру знает про его арханскую сущность. Оказалось, что в свет Ферма всегда выходит в другом облике, да еще и под чужим именем. А к нему домой, как и на любое арханское подворье, обычный ангел может попасть только по приглашению, или в сопровождении архана.
– А как же твои чхота? – удивился Петя, – представить боюсь, сколько их у тебя, и каждый чувствует себя на твоем подворье, как дома, и в приглашении не нуждается.
Оказалось, что у Пьера нет чхота. Ни одного. И ни у кого из арханов нет. У Пети мелькнула эгоистичная мысль о Маришке, о том, как ее найти со временем, и ему тут же стало стыдно. Кажется, я становлюсь настоящим арханом, озабоченно подумал он.
Глава XV
Плохие времена настали в Барге быстрее, чем можно было ожидать. Статуи и алтари Прометея были разрушены во всех храмах страны, а на их месте поставлены изваяния Богини Стебнéвы, почти никому доселе не известной. Молитвы Прометею были запрещены под угрозой мучительной смерти, а документы, в которых упоминалось его имя, безжалостно уничтожались. Новый верховный жрец объявил Стебнéву главной покровительницей людей, ее изваяния начали возводиться не только в храмах, но и на городских площадях. Раньше этой чести удостаивался лишь Прометей.