– Пхубу, почему ты считаешь, что о том, что ты рассказал, не должны знать мои друзья? Почему на всех твоих рассказах стоит наивысший запрет?
– Честно говоря, лично я многое из изложенного не стал бы скрывать, но существуют определенные традиции, и я их не могу нарушить. Такое разрешение может дать лишь Совет арханов. Обращаться к Совету я бы сейчас не стал, ты еще слишком мало знаком с нашим миром. Потерпи. Может быть, когда-нибудь потом.
Петя замолчал, о чем-то думая, и вдруг попросил:
– Пхубу своди меня на Землю. Я не буду ни во что вмешиваться. Честное слово! Я сам не понимаю, зачем мне это надо. Просто, очень хочется.
Глава XIX
Культ Стебнéвы набирал силу. Не желая потерять голоса ни одного верующего, сторонники богини-свиньи объявили общественные преобразования под девизом «дисциплина и покорность». Согласно новым законам, все жители номосов, должны были трижды в день в определенные часы возносить молитвы к Стебнéве. Можно предположить, что вскоре из мира Богов сообщили, что принятые меры не принесли ожидаемого результата – кажется, жители просто игнорировали предписанные молитвы. Решение нашлось быстро: жителей обязали три раза в день присутствовать на групповой молитве в храме. Похоже, что и это не дало успеха. Наверное, людям, которые работали на большом расстоянии от ближайшего храма, удавалось отбояриться от групповой молитвы, объясняя, что, если выполнять идиотский приказ, то весь день будет состоять из путешествия на молитву и обратно, а работать будет некогда. Хитрый маневр злоумышленников, прикинувшихся радетелями продуктивного труда, не прошел. В храмах были введены журналы посещения молитв. За правильностью ведения журналов наблюдали специально назначенные люди, которые, тем самым, не могли заниматься продуктивной работой, если бы и захотели. Впрочем, они не слишком хотели – на такие должности соглашаются особенные люди.
Оказалось, что попасть во плоти на Землю не так-то просто. Для этого нужно хорошенько зарядить крылья энергией.
– Ищи уходящих сам, – предложил Пхубу, – тебе нужна практика.
Петя прикрыл глаза и стал медленно крутить воображаемую ручку радиоприемника в поисках чужой боли. Вскоре он почувствовал смертную тоску уходящего ангела и, ни слова не говоря, свечой ушел вверх.
– Знаешь, – поделился он со спутником, летящим рядом в мерцающем эфире, – я уже не так страдаю от чужой боли.
– Взрослеешь, – улыбнулся тот. – Но имей в виду, что за очерствением следует безразличие, а за безразличием смертельная скука и смертельная тоска. Держись срединного пути.
Подворье имело стандартную для небогатого ангела планировку – лужайка с несколькими деревцами и жилище посредине. Правда, само жилище оказалось необычным. Пете уже встречались дворцы и городские квартиры, респектабельные особняки и садовые домики, чумы, шалаши и иглу, но такого он еще не видел. Этот ангел жил под землей. Арханы подошли к входу – земляным ступенькам, ведущим вниз. Встав на верхнюю ступеньку, Петя тут же сбил настройку своего воображаемого радиоприемника – тоска уходящего ангела, уже не воспринималась, как собственная, но ощущение вызывало крайне неприятное. Ангел, сидевший в традиционной для уходящего позе, уткнув лицо в ладони рук, услышал шаги и поднял глаза на вошедших. Его худое лицо просветлело:
– Слава Богу, вы меня нашли! – слова были произнесены громко и на совершенно современном русском языке.
– Здравствуйте, – приветливо сказал Петя, – и в который раз попытался предотвратить уход несчастного ангела:
– Теперь у вас все будет хорошо. У вас появится настоящий дом и будет много друзей.
– Теперь все точно будет хорошо, раз меня нашли. Я уж не знаю, сколько здесь. Часы куда-то потерялись, а солнце совсем не движется. Я думал, что умру от голода. Сначала, живот сильно подводило, а теперь прошло. Правда, чувствую себя квелым, как муха вареная. Какое сейчас число? Хорошо, что вы пришли, спасибо огромное, я думал с ума сойду, такая тоска навалила. Скажите, война уже закончилась? Хорошо, что так скоро, уборочную не пропустим.
Задумавшись на миг, Петя сообщил, что число сегодня – двадцать девятое, не став уточнять ни месяца, ни года.
– Расскажите, как вы сюда попали, – попросил он, присаживаясь рядом со страдающим ангелом.
Ангела звали Иван Семенович, он работал в небольшом колхозе зоотехником. Когда стали приближаться немцы, ушел со всеми мужчинами в лес, в партизанский отряд. Оружия ему не дали, сказали, что отряду нужен врач, и Ивана Семеновича нужно беречь. Обещанной связи с «центром» не было, и мужики, не дождавшись распоряжений из обкома, на второй день взяли оружие и пошли на разведку. Вернулись довольные – в деревне оказалось всего три фрица. Их нашли, когда те купались в речке Устрице. Фашистские мундиры и оружие валялись у воды. Когда фашисты увидели мужиков с ружьями, тут же попытались рвануть на другой берег, да не тут-то было – всех положили прямо в реке – в патронах были жаканы, а стреляли мужики хорошо, дай бог каждому. Забрали трофеи и вернулись в лагерь. А ночью началась стрельба и взрывы, видать фашисты нашли партизанский лагерь. Ивана Семеновича контузило, и он потерял сознание. Когда очнулся, подумал, что ослеп – в глазах был лишь серый туман с искрами. Кричать не стал, вдруг немцы рядом. Потом он много раз засыпал и просыпался, часто терял сознание. Как-то раз, открыв глаза, обнаружил себя в этой землянке, точь-в-точь такой, как у них в лагере. Догадался, что свои его отыскали и перетащили сюда. Из-за контузии двигаться было тяжело, поэтому на воздух выбирался всего несколько раз, а так, все больше отлеживался здесь, ждал, как за ним придут и, наконец, дождался. Лицо ангела расплылось в счастливой улыбке.