Но дайте срок, настанет время – и поползут они перед ним на карачках, молить будут, чтобы простил, пощадил. А его кто-то прощал, щадил? Сколько себя помнит, с самого детства кругом одни враги – клейма ставить некуда… Сколько ему крови попортили, сколько он горьких слез пролил, пока другие в ребячьи игры играли: котов душили да ящерицам хвосты отдирали, чтобы посмотреть, как из дергающегося живого хвоста новый зверь вырастет.
А он уж тогда знал, что не вырастет хвост и кот не воскреснет, тогда уже готовился к великой миссии, думал, как единым махом гнидам отомстить – всем вместе и каждой в отдельности. Хотя, конечно, по-большому-то, по-государственному, он им благодарен быть должен – из-за них нарастил он на сердце корку толстую, непробиваемую, которая есть основа всякого великого человека. Да по-настоящему великого, а не какого-то там писателя-художника-музыканта, которого только по виду уважают и ангажемент дают, а на деле ничего не остается, кроме как презирать за гнуснопакостное его пиликанье, игру на нервах и на мозгах. Нет, не прощать никого и никогда, кроме самого себя, – даже вышестоящих, они-то никого не прощают. И потом, кто такой вышестоящий? Вчера он вышестоящий, завтра – нижестоящий или вовсе нет, корова языком слизала. Как китайцы говорят: сегодня император ты, завтра – я. Завтра, и присно, и во веки веков – вот чего он хотел на самом деле, самому императором стать. Или президентом, что в наших условиях одно и то же. Да, был он велик, могуществен, но все равно стоял за спиной, на второй роли, мир не знал его, а враги ненавидели и норовили укусить побольнее. Если же станет он президентом…
Андрей Сергеевич даже зажмурился от ослепительных перспектив. Да, хотелось стать президентом, очень хотелось, а еще того больше хотелось стать императором. Среди своих он, конечно, считался либералом. Особенно укрепил его репутацию тот случай с врачом, когда не порвал он эскулапа в мелкую пыль, а только лишь отъездил по самое не могу, что, конечно, было знаком великого с его стороны либерализма, гуманности и просвещенности. Но и самый последний либерал, если вдуматься, не прочь стать президентом и императором, Да что там не прочь, только о том и мечтает, спит и видит, гадюка, а сам гранты да печеньки из госдепа тянет. Но он не таков был, конечно, он из правильных был либералов, системных, в грантах не нуждался, своего, кровного хватало, его сам Рыжий уважал, а Рыжий абы кого уважать не станет, это надо такие иметь деньги, такую власть… И он имел и то, и другое. Но, как случается с человеком высокоразвитым и высоко поднявшимся, был он перфекционистом, то есть хотел все вообще деньги на свете и всю власть себе одному.
Получить это естественным путем, то есть через интриги и перевороты, было невозможно – бдила черная силовая башня, готовила своего кандидата. Да и сам президент – да славится он в веках, чего уж там – хоть и выглядел со стороны безобидно, тихо, как бревно в африканском болоте, мог в любой момент лязгнуть крокодильими челюстями, сдавить так, что глаза до яичницы вылупятся, брызнет из них сукровица, зашипит на сковороде. Нет, человеческим путем всю власть не взять, а вот при посредстве высших сил этот номер, пожалуй, можно было исполнить. У вражьей башни, конечно, свои имелись козыри в рукаве, но против такого туза все козыри – шестерки.
Так думал Андрей Сергеевич, садясь в бронированный лимузин, защищенный от прямого попадания не только автоматной очереди, но и от противопехотной мины, да и, что греха таить, даже противотанковую гранату выдержала бы его ласточка с неизменным мрачным водителем за рулем. Предыдущего, из ФСО, пришлось сменить – уж больно любопытен был, все слушал да смотрел. Но не пошло ему на пользу – отравился, бедняга. То ли грибков поганых на службе накушался, то ли чайку не с тем полонием выпил. На его место, конечно, другой пришел, и тот ножки протянул от скоротечной какой-то болезни. А уж третьего догадливое руководство Федеральной службы охраны предложило самому Андрею Сергеевичу выбрать, чего попусту сотрудниками бросаться. А он не гордый, он и выбрал. И такой это по случайности оказался верный человек, что прикажи ему хозяин, он не только врагу, но и всему свету горло бы выгрыз. Вот с такими Андрей Сергеевич чувствовал себя уверенно, спокойно, с такими можно было делать большие государственные дела, не боясь, что в спину тебе вонзят микрофон для подслушивания или, еще того не легче, видеокамеру.
Конечно, отношения между башнями были трудными и замысловатыми. Тут имелась сложная многоуровневая система сдержек и противовесов, осталась в наследство от предыдущего хозяина, который по виду был демократом и человеком, а по сути все равно президентом – ну, может, кровушки пил чуть меньше, чем положено, ну, так за то его и не любили. Если ты власть, так будь любезен, соответствуй, чтоб люди тебя уважали, а дешевого популизма нам не надо, и без того знаем, что и кому лизать…