Дочка!
Он задрожал ознобной сердечной дрожью, на глаза против воли навернулись слезы. Лишь бы дочка выздоровела, а там мы… Там уж мы… Он не знал еще точно, что именно будет, но уверен был, что все будет очень хорошо. С его-то деньгами, с его силой – какой жизнью они заживут. А может, он и вовсе уйдет со службы, купит островок, и уедут они туда – жить. Или не островок даже, страну небольшую. Какие там небольшие страны есть – Андорра, Монако?.. Там, правда, свои конкретные пацаны, вряд ли захотят делиться. Ну, не захотят, отжать можно, нанять юристов, доказать, что он и есть подлинный князь Монако, похищенный в детстве румынскими цыганами по заказу Моссада и ЦРУ, – деньги все делают. Или не возиться с Европой, в Азии то же самое за меньшую цену можно устроить. Непал, например, или Монголия – чем плохо? Экология, горы, степи, свежий воздух, лошади, козлы всякие, бараны. Впрочем, козлов и баранов нам и тут хватает. Ладно, не суть, как-нибудь да решится, сейчас главное – дочка. Ну, то есть мир, мир, конечно, сначала, а потом уж, как следствие…
Он набрал телефон Иваныча. Разговор начал с коротких, вроде ничего не значащих, но на самом деле очень важных слов. Иваныч должен был понять, что инициатива идет с самого верха, выше не бывает, понять и принять к исполнению. Иваныч удивился, конечно, но глупых вопросов задавать не стал, всегда был смышлен, хитер и исполнителен, потому и добрался до таких высот, а вовсе не потому, что Самого знает с юности. Жизнь длинная, на короткой ноге с президентом были многие, а должностей да постов достигли избранные. Иваныч был из этого числа, один из первых, интуицией обладал сверхъестественной и таким же послушанием. Если сверху говорят, что черное стало белым, значит, так тому и быть. И более того, сделаем все, чтобы оно на самом деле так и случилось, во всяком случае, в глазах всего мира…
Говоря с Иванычем, Андрей Сергеевич чувствовал, кожей ощущал, как закрутились колеса государственной машины, от незаметных клерков до главы администрации, как затрезвонили многочисленные телефоны, полетели во все стороны телеграммы и электронные письма, как прямо на глазах стали скукоживаться силовики, еще вчера надутые, что басенные лягушки, как неожиданно потеплели друг к другу министры иностранных дел и вышли впереди всей государственной братии, заняли наиболее удобные позиции для взаимовыгодных переговоров… Насторожились, взъерошились полевые командиры, чувствуя конец бандитской вольницы, и замерли, закаменели кадровые военные, готовые по первому приказу прекратить огонь, отвернуть «грады» и минометы, заткнуть смертоносные жерла.
Давая по телефону распоряжения, Андрей Сергеевич вдруг понял, что они до сих пор почему-то никуда не едут, мимоходом бросил удивленный взгляд на шофера…
Верный водитель сидел неподвижный, как надгробие, на своем месте, головы не повернул, глазом не моргнул, выдержка у него была что надо, даже в зеркало заднего вида не смотрел. Волна теплого чувства вдруг захлестнула Андрея Сергеевича. «Денег ему дать, – подумал он с внезапным расположением. – Или в звании повысить». Да, на такого можно положиться, как на себя самого. Такой не предаст, не обманет, такой жизнь отдаст за хозяина. За такого и дочку отдать не страшно – дай бог, выздоровеет маленькая, подрастет. А то, что не едет никуда, так это правильно. Он же, хозяин, не давал указания, вот и не едет.
– Гони, – сказал он водителю, пряча телефон. – И мигалку включи, в кучу мест успеть надо.
Тут водитель повернулся к нему, и это тоже удивило Андрея Сергеевича. Никогда он себе такого не позволял – смотреть на хозяина прямо, даже когда изредка задавал уточняющие вопросы. А тут на тебе, повернулся, небывалое дело. Впрочем, и весь день сегодня был такой – небывалый, удивительный. Многообещающий был день, еще и не то, вероятно, придется увидеть.
Последнее, что увидел Андрей Сергеевич, – как плеснуло из пистолета водителя короткое жаркое пламя…
Глава 18
Гавриил
Нет, Гениус не гневался.
Он просто сидел и думал.