Что же теперь, умереть ему, выходит? Но ведь не за что, не за что умирать! Да, ангел испепелен, но ведь он не сам, на то была воля Дия, и отвечать должен тоже Дий, он-то, князь, договора со сферами никакого не подписывал, да и где ему, руки коротки… Это все Дий, Дий приказал, да ведь лично же он сам, Леонард, передал ему повеление Дия, потому что много веков уже тот не подпускал к себе никого, кроме хранителя бездны. С другой стороны, получается, это не хранитель никакой, не Леонард, это неведомый и страшный архангел, замаскированный под безобидного демона… Может, для того и строгалась вся окрошка, чтобы его, князя, в убийстве замарать и предъявить сейчас ему смертельные обвинения? Но ведь это неправильно, это несправедливо, он только слуга, какой с него спрос. А этот-то, крылатый, как смотрит, словно мечами пронзает, все внутренности наружу вывернул, поди, радуется, что через секунду сотрет с лица земли бедного гения места…
– Не бойся, – сказал ему сидящий напротив, словно услышал его испуг. – Я – Гавриил, архистратиг, ангел праведной смерти и носитель радостных благовестий, начальствующий над небесным воинством.
– Начальствующий над, – повторил князь. – А что же брат твой, Михаил? Или он разжалован, а ты под шумок занял его место?
Крылатое чудовище напротив улыбнулось одними губами. Глаз словно бы и не было, смотрело слепо, высоко над ним, прямо в бездну. Ах, зря ты, князь, это сказал, длинный язык, природа твоя зубоскальная доведут до беды!
– Смешно, – процедил Гавриил, по-прежнему не глядя на князя, – остроумно. Но впредь воздержись от дерзостей, иначе отправлю тебя в небытие.
– Такая, значит, будет твоя благодарность за приют? – осведомился хилиарх (была не была, двум смертям не бывать, и одной тоже не хочется). – Угрозы – не ответ, я не просил тебя открываться передо мной. Признаюсь, жуир и выпивоха Леонард нравился мне куда больше.
– Мне тоже, – отвечал Гавриил, – и я бы с удовольствием остался Леонардом, но ход событий таков, что пора мне явить свое истинное лицо и свою истинную мощь. Ты уже знаешь, может быть, что я встречался с братом?
– Откуда мне знать? – князь пожал плечами. – Чертовка увела у меня сновидца, а сам я снов об ангелах не вижу.
– Я встречался с Михаилом, – повторил архангел. – И встреча эта не показалась мне радостной…
– Семейные праздники вообще дело невеселое, говорю тебе, как потомственный сирота, – ухмыльнулся Гениус.
– Брат не внял моим словам, он готовит апокалипсис, – продолжал Гавриил, как бы не слыша. – Его мечта – покончить с Землей.
– Какой ему смысл губить планету? – голос князя не дрогнул, словно речь шла о чем-то чужом, постороннем.
– Потому что она проклята, – отвечал архангел. – В нынешнем своем виде Земля создана Врагом, он обратил ее в юдоль скорбей и терзаний. Земля – вечная головная боль для сфер. Они обязаны следить за ней, поддерживать какой-никакой порядок. Но порядок здесь, по мнению Михаила, один – адский. И не сегодня-завтра он призовет на эту землю Армагеддон, сюда грянет все ангельское воинство и нанесет сокрушительный удар. Тем более что и повод есть – уничтожен ангел пригляда.
– А Дий? – спросил князь. – Ведь Дий будет сопротивляться.
– Не будет, – после паузы сказал архангел. – Люцифера нет. Он прекратил свое существование, как и Бог.
Князь содрогнулся, хотя мысленно и просиял… Есть, есть справедливость на этом свете!
– Но как такое возможно?
– Очень просто. Когда из мира ушел Бог, ушел из него и Враг. Враг – ведь это лишь отражение Бога в черном зеркале. Некому смотреться в зеркало, некому в нем и отражаться.
– С кем же все это время имел дело я?
– Со мной, – сказал Гавриил, – ты имел дело со мной. Я передавал тебе повеления Сатаны, но это были мои повеления.
Гениус хмурился, молчал. Наконец поднял глаза, посмотрел прямо на ангела.
– Но если Люцифер умер, к чему Армагеддон? Чтобы уничтожить меня?
Гавриил неприятно усмехнулся.
– Чтобы уничтожить тебя, архангелу довольно пошевелить пальцем. Ты просто местный божок, плохо воспитанный дух. Нет, воинство нужно, чтобы истребить божественный порядок, который охраняет землю. Люди исказили то, что было им дано. Беда их не в том, что идут войны, беда в том, что войны и насилие стали тут нормой. Человек попирает человека хуже любого демона, упивается его страданиями, в этом видит смысл своей жизни. Такого, конечно, сферы не простят.