– Но если Дия нет, с кем же они станут воевать?
Собеседник молчал с минуту, князь уже думал – не ответит, но тот заговорил все-таки.
– Воевать, – сказал, – они будут с тобой и со мной… Потому что других защитников у Земли не имеется.
– Выходит, мы с тобой будем армией зла, – усмехнулся Гениус. – Уничтожать Землю будут они, а зло – это мы.
– Кто задает правила, тот и зовет себя добром, тебе ли не знать.
Хилиарх задумался. Нервно барабанил пальцами по столу, не глядя на ангела… правду сказать, трудно было глядеть, столь нестерпимое исходило от него сияние.
– Мы проиграем, – наконец выговорил князь. – Я знаю, ты второй на небесах после Михаила, но только второй. Мы не выстоим против всей силы сфер.
– Скорее всего, нет, – согласился архангел. – Вот потому-то я предлагаю не доводить до Армагеддона. А нужна-то всего самая малость – убрать Михаила.
– Уберем его, найдется другой – возглавит ангельское воинство…
– Не найдется. Среди ангелов два архистратига – Михаил и я. Ни Рафаил, ни Уриил, ни кто другой не осмелятся пойти против меня, ибо я – старше.
Хилиарх только головой покачал. Поняв, что архангел не по его душу пришел, он стал гораздо смелее.
– Когда-то Сатана пошел против самого Бога, – проговорил он.
Архангел глянул на него с раздражением.
– Сатана – другое дело. А у этих закваски не хватит. Кишка тонка, как говорят у вас тут. Нет, главная опасность для нас – это Михаил. Убрать его, уничтожить – вот единственный путь.
– Но зачем тебе я? – осторожно спросил хилиарх. – Что моя сила по сравнению с твоей?
Гавриил поморщился, отвечал с неохотой, хмуро:
– Видишь ли, своими руками я убрать его не могу. Во-первых, он брат мне. Во-вторых, благодать его такова, что никто на небесах не может ему противостоять. Если я восстану против него даже здесь, на земле, я буду иметь дело с первым ангелом во вселенной. Другое дело – ты. Ты – тварь хтоническая, земная, на тебя наши законы не распространяются. Здесь ты сразишься не со всесильным архангелом, а со смертным человеком. Так же, как черные твои смогли убить ангела пригляда, так и ты убьешь архистратига, ведь он перед лицом твоим только человек. То, чего не могу я, сможешь ты. Нужно лишь решиться.
– И что же сделают со мной за это сферы? – полюбопытствовал князь. – Есть уже на этот счет какая-нибудь пытка или придумают специально для меня?
– Сферы – это я! – загремел архангел. – Бога нет, Сатаны нет, есть только мы с Михаилом. Из двух сил тебе надо выбрать одну. Если думаешь, что Михаил пощадит тебя за многолетнюю службу Врагу, если надеешься, что простит тебе убийство ангела – то ты дурак и умрешь поделом. Но у меня свои планы, и если пойдешь со мной, отдам тебе Землю в вечное и абсолютное владение, как некогда было при жизни Отца нашего, до низвержения Люцифера, до того, как превратилась она в обитель скорби и мук.
– А сам что будешь делать? Воцаришься на небе вместо ушедшего Бога?
Гавриил не ответил ему, но страшно глядел теперь тысячью глаз – глядел мимо князя. О, как он презирал этого наглого языкастого божка, как ненавидел его, как готов был тут же, не сходя с места, размозжить, расплющить, разнести в горелую пыль. Нечистый, рогатый, созданный в черный день вместе с прочими скотами, но получивший власти чуть больше, чем они, князь мира сего раздражал его одним своим существованием. И разве стал бы он пользоваться его услугами, да еще против брата, если бы не вопрос жизни и смерти? Отвечать ли ему теперь, и если отвечать, то как? Да, ангелы бессмертны, но уничтожить можно и ангела, такая сила дана была ему самому, а в большей степени – и старшему его брату Михаилу. Более всего усовершенствовался в страшном этом искусстве Люцифер, но Люцифера нет, а Михаила скоро не будет. И вот тогда, возможно, он сам запретит костлявой собирать свой вечный урожай. Люди поймут, кто их истинный благодетель, превознесут его, нового и древнего бога Гавриила. Что им, в самом деле, за разница, тот бог или иной? Кто добр к ним, тот и хорош, а он, Гавриил, перенесший столько страданий, обманутый Отцом, братьями, всем ангельским воинством, он, конечно, будет добр, милосерден. Мир еще не знал такого бога, каким станет он, мир будет славить его, поклоняться ему денно и нощно, и он избавит рабов своих от нужды, лишений, болезней и самой смерти. Как в библейские времена, люди буду жить до тысячи лет, и он, всеблагой, всевеликий, будет сиять им с небес, но не слепить, не ослеплять, лишь освещать и согревать.
И для этого теперь нужна малая малость – остановить Михаила, пресечь его волю. А своими руками он сделать этого не может, ибо Михаил сильнее, и он бесславно падет в открытом бою с ним. Вот потому-то сидит он напротив князя, потому-то смотрит мимо него, а не сквозь, как полагалось бы. Но ничего, едва только князь выполнит то, что назначено, тогда… Что ж, тогда и поговорим.